Читаем Фарт полностью

— Моликов, вот кстати, — сказал майор. — Мне передали, что вы сегодня ночью ходили в тыл врага и обнаружили неработающую безеэр.

— Точно, товарищ командир полка, — ответил Моликов, — немец всех звукачей погнал в контратаку, и батарея теперь не работает.

— Как же они тогда засекают наши огневые? У них работает где-нибудь другая безеэр?

— Может быть, так, а может быть, и по-другому, товарищ майор, — сказал Моликов. — Вот, обратите внимание, это что такое? Я грамоты ихней не знаю.

Он протянул Люсю бумажку, которую разглядывал перед тем.

Лейтенант Шеффер заглянул через плечо.

— Это обертка от сухого элемента, — сказал майор.

— Точно, — сказал Шеффер. — От батарейки для карманного фонаря.

— Что ж из этого? — спросил майор. — Мало ли всякой дряни они нам оставили!

— Это верно, товарищ майор, все дело в том, что бумажка-то совершенно свеженькая. Ее самое позднее вчера ночью обронили. Вечером позавчера был дождь. А она под дождем ни разу не была, не то что под снегом. Ни под дождем, ни под снегом, ни под солнцем. Даже клей еще сохранился на обороте. Видите?

Люсь снова взял обертку из руки Моликова.

— Действительно, — сказал он, — Что же ты думаешь?

Моликов не ответил. Командир внимательно посмотрел на него и пошел вперед.

— Можно следовать за вами? — спросил Моликов.

— Иди спать, — сказал Люсь. — Ты спал сегодня?

— Спать-то не пришлось, — Моликов хихикнул, — было еще одно дельце. Вы как, на энпе пойдете?

— Пойду и на энпе.

— Ну, так и я с вами. Разрешите?

И он пошел за командиром, не дожидаясь ответа.

Все поля вокруг рощи, где находились исходные позиции кочующей пушки, были избиты тяжелыми снарядами. Везде чернели воронки различной величины, в зависимости от погоды, которая была во время выстрела. Черные нелепые хлопья земли, засохшие клочья дерна, ржавые осколки покрывали местность вокруг рощи.

Люди шли молча. Потом Моликов сказал:

— Одного не могу понять: почему немец ни разу не попробовал нащупать исходные позиции? По огневым он бьет почем зря, а исходные ни разу не прощупал.

— Огневые он засекает по звуку. А как он исходные засечет? — спросил лейтенант Шеффер в свою очередь.

— Это я понимаю, — сказал Моликов. — Предположим, засекает по звуку. Но мог он или нет пощупать, что в этой роще у нас делается?

— Ты хочешь сказать другое, — заметил Люсь. — С твоим предположением не вяжется, что он бьет только по огневым, в то время как ему должно быть известно, где находятся наши исходные. Не так ли?

— Совершенно верно, товарищ майор, — обрадовался Моликов, — только это и не укладывается.

— А все остальное уложилось?

— Да, как будто бы.

— И ты даже, может быть, подозреваешь кого-нибудь?

— Да как вам сказать… Когда есть предположение, есть и подозрение.

— Послушайте, товарищи, вы о чем говорите? — спросил Шеффер. — Ни черта не понимаю.

— Поймешь, Васька, не суйся поперед батьки в пекло.

— Да, но я догадливый. Я всю жизнь был догадливым, а тут ни черта не понимаю.

— Догадаешься в свое время, не торопись. — И Люсь обратился к Моликову: — Видишь ли, исходные они потому, может быть, не трогают, чтобы не спугнуть. В этом районе у них есть пристрелянные пункты, и им удобнее ловить кочующую, а если мы передислоцируемся, у него будет белое пятно.

— Верно, — сказал Моликов, — точно.

Он был очень доволен.

Они подошли к роще.

— Смирно-о-о! — раздался зычный голос дежурного. Быстрым шагом огибая кусты, подошел он к командиру полка и отдал рапорт.

Люсь скомандовал:

— Вольно! Терентьева ко мне!

Одергивая гимнастерку, проверяя ладонью портупею и пистолет, выскочил из землянки заспанный лейтенант. Опрометью он бросился к майору.

— Лейтенант Терентьев явился по вашему приказанию, — отчеканил он, застывая перед Люсем в скошенном от бега положении.

— Получила батарея новый район для кочевья? Получила или нет? Почему снова подобрались так близко к командному пункту? Безобразие! Вы уйдете, а капе останется. Хотите, чтобы он нас накрыл?

— Товарищ командир полка, топографы не успели привязать мне новый район.

— Ну так взгрейте ваших топографов. Подъехали прямо к самому капе и лупят на чем свет стоит. Менять мне из-за вас расположение командного пункта?

Терентьев молчал. Люсь смягчил голос:

— Ну как у вас дела?

— Сегодня чуть не вляпались в историю, — смущенно сказал лейтенант и стал рассказывать майору о том, как сегодня на огневых соскочила станина с передка.

— Так, так, — сказал Люсь. — Очень жаль, не помяли они вам ребра, были бы осторожнее в следующий раз. Вы что, не могли веток подложить под колеса? — спросил он, снова повышая голос.

Терентьев не ответил. Могли, конечно, подложить, но не подложили. Теперь нечего было отвечать.

— Ну, а как новичок? — спросил Люсь.

— Серьезный парень. Будет артиллеристом, — вместо Терентьева ответил Клейменов. — Товарищ Кадушкин, подойдите сюда.

Кадушкин обтер руки ветошкой и шагнул вперед.

— Ближе, ближе, не бойтесь, — сказал Клейменов.

— Как настроение? — спросил Люсь.

— Ничего, товарищ майор. Крышу у меня вот только пробило, — сказал Кадушкин.