Читаем Фантомная боль полностью

Через полгода в Германии вышла моя поваренная книга «69 рецептов польско-еврейской кухни». С благодарностью госпоже Фишер. Издатель придумал подзаголовок: «Кулинарное искусство после Аушвица».

Видимо, после Аушвица пришло наконец время снова начинать вкусно готовить. Первый тираж в десять тысяч экземпляров был полностью распродан всего за две недели. В газетах появились хвалебные статьи, а один авторитетный немецкий еженедельник даже открыл выпуск своего культурного приложения обзором, посвященным «69 рецептам польско-еврейской кухни». В статье под названием «Огонь еще пылает» моей поваренной книге пелись такие дифирамбы, какие не выпадали на долю ни одной из моих предыдущих книг.

Нам нужен был Мельман, чтобы мы поняли, что евреи и немцы могут сегодня заново познакомиться на польско-еврейской кухне, на которой, несмотря на все ужасы минувшего, еще пылает огонь.

За пять дней после выхода в свет этой статьи и трансляции одной хвалебной дискуссии по телевидению было продано сто тысяч экземпляров. Жена федерального канцлера заявила, что лично собирается готовить по моей кулинарной книге. Мой немецкий издатель восторженно звонил мне каждые два дня, сообщая, что не помнит подобного успеха. Деньги полились рекой. Наконец перестали приходить угрожающие письма от компаний, выпускающих кредитные карточки. Меня пригласили в Германию. Председатель совета директоров «Дойче Банка» предложил мне двадцать тысяч марок за часовое выступление перед ним и его коллегами из высших эшелонов власти. Я прилетел в Германию и выступал в театральных залах при полном аншлаге. О моем литературном творчестве никто и нигде не упоминал. Однажды, давая интервью, я попытался рассказать о своих романах, сборниках рассказов и стихотворений, но журналистка быстро поставила меня на место: «На этом мы сейчас останавливаться не будем, господин Мельман, ведь все это уже в прошлом».

Через некоторое время я сдался. Я стал другим Мельманом — автором поваренной книги, миротворцем, врачевателем, спасителем. Деньги продолжали литься рекой.

Ребекка везде ездила вместе со мной: из Гамбурга в Мюнхен, из Мюнхена в Кельн, из Кельна во Франкфурт, из Франкфурта в Берлин. Хотя в ней не было ни капли еврейской крови, пресса настойчиво называла ее «еврейской невестой Мельмана», скорей всего, из-за ее внешности. Ко мне журналисты много раз обращались со словами:

— Господин Мельман, можно ли задать вам как выдающемуся представителю еврейского народа следующий вопрос?

Я по-прежнему трижды в день звонил Сказочной Принцессе, но наши переговоры все никак не могли завершиться.

Австрийский премьер-министр пригласил меня к себе приготовить что-нибудь из моей книги. Это был трудный момент, но я вышел из положения, призвав на помощь шеф-повара — австрийца. Во время ужина во дворце австрийский премьер-министр заявил:

— Вы первый еврей на моей памяти, которого я вижу смеющимся.

А ко времени подачи десерта он уже так напился, что сказал:

— Раз вы первый еврей на моей памяти, которого я вижу смеющимся, я хочу удостоить вас награды.

Так я получил австрийскую государственную награду.

Я телеграфировал госпоже Фишер, чтобы рассказать ей о нашем успехе. Тем временем общий тираж составлял уже 250 000 экземпляров, книгу переводили на разные языки по всему миру.

Мне позвонил довольный и самоуверенный Фредерик ван дер Камп:

— Мы раскрутим твою книгу в Голландии.

Но я в ответ ему сказал: