Читаем Фантомная боль полностью

— Сегодня вечером мне нужно написать сценарий для сериала, он должен быть не слишком абсурдистским и вполне узнаваемым.

— Для сериалов узнаваемость — самое главное, — заметила Сказочная Принцесса.

— Узнаваемость — это наше все, — подтвердил я. — Люди хотят узнавать только то, что им давно известно, но звучать это должно так, будто они слышат это впервые, тогда все будут довольны.

Мое терпение было на пределе. Оно до того съежилось, что уместилось в авиаконверт. Запечатав конверт, я бросил его в почтовый ящик.

— Я выиграла! — воскликнула Ребекка. — По-моему, здесь не меньше ста долларов.

Звон монет в лунке автомата напоминал мне клацанье костей скелетов.

— Поздравляю, — сказал я, обнимая ее. — Наконец-то счастье нам улыбнулось.

* * *

Итак, в среду я не пошел с женой и ее коллегой-психиатром слушать джаз, сославшись на встречу с зарубежным издателем. Встреча должна была состояться в гостинице. Ведь зарубежные издатели всегда останавливаются в гостиницах.

— А он вообще откуда? — спросила моя жена.

— Из Франции, — ответил я.

— Из Франции? — Она наморщила лоб. — А тебя там издают?

— Можешь не сомневаться.

— И твои книги там еще не отправили на распродажу?

— Нет, не слышал ничего подобного.

— Что это вдруг стряслось с французами?

— Ей-богу, не знаю.

Я стряхнул пыль и перхоть с воротника своей синей куртки.

— И сейчас ты идешь с этим издателем ужинать?

— Да, у него относительно меня большие планы.

— Большие планы?

— Он говорит, что я выдающийся писатель.

Моя жена засмеялась и открыла окно.

— А когда освободишься, придешь в джаз-клуб?

— Конечно, когда освобожусь, приду.

Я надел ботинки. На всякий случай я их начистил.

— Как ты сегодня здорово выглядишь! — отметила моя жена.

— Ну, ты ведь знаешь, каковы эти французы, — сказал я.

— Надеюсь, он тебе предложит что-нибудь стоящее. Как его зовут?

— Мастроянни.

Я брякнул это имя, не подумав.

— Мастроянни, — повторила моя жена, — как забавно! Точно так же, как и актера?

— Да, точно так же. Кажется, они даже дальние родственники. Отец у него итальянец, мать француженка, сам он вырос в Париже.

— А разве фамилия у твоего французского издателя не Набоков?

— Ну конечно, Набоков, как я мог сказать Мастроянни, когда имел в виду Набокова? Набоков — это их директор, а Мастроянни — редактор, с которым я больше всего имею дело. Мастроянни заведует зарубежной прозой.

— Как забавно, — повторила моя жена. — Набоков и Мастроянни, работающие в одном издательстве.

— Похоже, у них там любят известные имена. Однако мне действительно пора, не то бедолаге придется долго ждать.

Она проводила меня до двери.

— Хорошего тебе вечера, мальчик мой, — пожелала мне на прощанье жена.

— Тебе тоже, Сказочная Принцесса, — сказал я, — приятно провести вечер в джаз-клубе. Я приду, как только освобожусь.

— Захвати с собой что-нибудь на счастье, — предложила Сказочная Принцесса, — на вот, возьми хотя бы заколку.

И она протянула мне свою заколку в форме бабочки.

— Да у меня всего лишь встреча с французским издателем.

— Наперед никогда не угадаешь, — сказала она, — просто возьми ее с собой.

Я молча посмотрел на свою жену и сунул заколку во внутренний карман.

Я поручил Йозефу Капано составить программу на вечер. Сам я не люблю организационные хлопоты — все эти машины, заказ столиков в ресторане, сувениры. В принципе, мы не собирались трахаться, но на всякий случай я все же прихватил с собой пяток презервативов. Ведь наперед никогда не угадаешь, чего от тебя хотят люди.

Свои секретные депеши Капано всегда посылал с курьером, в коричневых конвертах с надписью «Printed matter»[3]. И потом звонил, чтобы удостовериться, что все в порядке.

— Ты дома? — спрашивал он. — Скоро тебе поступит секретная депеша.