Читаем Фантом «Киевской Руси» полностью

После смерти Ярослава в 1054 году Русь была разделена, в соответствии с его завещанием уже между пятью сыновьями. Старшему Изяславу отошли Киев и Новгород; Святославу – Чернигов, Рязань, Муром и Тмутаракань; Всеволоду – Переяславль и Ростов; младшим, Вячеславу и Игорю – Смоленск и Волынь.

Каждый получил одну вотчину на христианизированном «надёжном» Юге, и одну вотчину на «почти-христианском» полуязыческом Севере, где общее недовольство было всё ещё сильно.

Развал Руси

Сыновья, после смерти Ярослава Мудрого в 1054 году сформировали некое подобие феодальной конфедерации100. Но тут схема престолонаследия по «лествичному праву», бывшая чрезвычайно эффективной для выживания при военно-родовом строе, в новых феодальных условиях стала создавать сплошные проблемы.

Началась длинная череда междоусобиц, в которых привычная регуляция численности князей не происходила, а их количество неудержимо росло.

К 1090-м ситуация стала вообще критической. Так Владимир Мономах после смерти отца (1093), великого князя Всеволода, мог занять киевский престол, но вынужденно уступил его Святополку по «лествичному праву». Чтобы затем его заново покорить, честолюбивому Мономаху пришлось пройти долгий путь: от князя Ростовского (1066-1073) к князю Смоленскому (1073-1078), Черниговскому (1078-1094), Переяславскому (1094-1113) и, наконец, старшему князю Киевскому (1113-1125).

Что подтолкнуло его к очевидной мысли, что настала пора перестать так мучаться и терять время, когда можно просто «оставлять престол в своём потомстве».

Это только раньше сила князя была в его дружине, а само княжество – исключительно источником содержания, где размер собираемой дани был фиксирован рядами.

Теперь на первый план выходила функциональная полезность «крышуемого» княжества. Что требовало помощи в его развитии и определённого вклада сил. А вот передача «своего» удела, уже «нагулявшего жирок», даже в руки горячо «любимого» родича – прямое усиление потенциального конкурента. Тут становилось более важным отхватить у соседа феод (жалованные земли) побольше.

Потребовался Любечский съезд101, где князья попытались договориться о прекращении распрей из-за уделов и хоть как-то сплотиться против половцев, регулярно разорявших Русь. Но в конце концов все остались на «жлобском» варианте: «каждый да держит отчину свою». 

Тем самым был начат процесс создания региональных династий и обособление регионов Руси на отдельные, пока ещё временно союзные владения.

Уже в 1102 Владимиру Мономаху удалось не допустить замены своего сына Мстислава в Новгороде сыном Святополка, княжившего в Киеве. Это при том, что начиная с эпохи Вещего Олега – старший сын старшего князя княжил в Новгороде, готовясь к повышению на «тучный» Юг.

Несмотря на такие изменения, князей Киевских декларативно, хоть и ненадолго (1097-1134), стали снова признавать «старшими среди равных». При этом определение «равный» всеми воспринималось основополагающим.

Как это не анекдотично, но именно тут свою весомую роль несомненно сыграла «творческая» деятельность князя Мстислава Владимировича, сына Владимира Мономаха. В исключительно удачном редактировании «Повести временных лет».

Так впервые в русской истории своё влияние на княжеский социум оказала местная, хоть пока ещё хлипкая, но уже четвёртая власть.

Если Владимир Мономах до 1125 года реальной силой действительно подтверждал своё право называться не только великим князем Киевским, но и великим князем всея Руси, то Мстислав своим «литературным трудом» лишь создал фантом о декларативном единстве Руси с центром в Киеве, который развеялся с его смертью в 1134 году.

Стоит особо отметить, что Владимир Мономах действительно пытался сделать единую Русь с престолонаследием по византийскому образцу, где прямыми наследниками становились бы его старшие дети. Так его сын передал Киев своему брату Ярополку (1132-1139).

Но вот намерения последнего, отличного полководца, но весьма посредственного политика, поставили жирный крест на всех «передовых» начинаниях отца. Его неспособность определиться со своим преемником моментально вызвала невиданную грызню среди потомков Мономаха.

Те сразу вспомнили о лествичном праве. Заводилами выступали ростовский князь Юрий Долгорукий и волынский князь Андрей, но и остальных достаточно быстро затянуло в воронку междоусобной бойни.

Это окончательно добило Русь.

Сначала Новгород отложился от Киева и провозгласил «вольность во князьех», а затем и Полоцк объявил о своём полном отделении. Далее территории дробились и дробились. Каждая воспроизводила свою языческую систему правления, абсолютно непригодную для феодализма, привнесённого из Византии.

Зато титул великого князя Киевского в основном, из-за расположенной там кафедры митрополита, да и благодаря известности «Повести временных лет», разошедшейся в списках, стал котироваться исключительно как достойный приз для сильнейших князей. Что-то вроде звания «хранитель святынь»102.