Читаем Фантом «Киевской Руси» полностью

Тем более, что в других центрах – Новгороде и Ростове, положение княжеской власти жестко регулировалась рядами, а сами князья воспринимались просто как одно из сословий, причем даже не всегда самое важное. На местах главенствовали волхвы – хранители традиций и вершители человеческих судеб.

Сейчас, к сожалению, историки больше спорят, как Ольга [а скорее её сын] отомстила древлянам за убийство мужа [если таковая месть вообще была исполнена], а также создают теории (противоречащие летописям) о её возрасте. При этом они почти полностью обходят стороной все сделанные ею административные преобразования, которые, по сути, определили всю дальнейшую историю Руси.

По теориям современных историков Ольга была незнатной дамой, которая в 18-25 лет (высчитанные годы рождения 920-927) стала регентом и самостоятельной политической силой при трёхлетнем сыне Святославе. Что весьма и весьма необычное событие при языческом военно-родовом строе. По этой теории Ольга была единственной женщиной княгиней/регентом за почти 800 летнюю историю династии Рюриковичей. Что весьма и весьма сомнительно.

Теория о более позднем (чем было указано в летописях) рождении Ольги появилась из-за средневековых христианских мифов. Ольга была признана равноапостольной святой, а ее сын Святослав Игоревич заклеймён как ярый язычник. Соответственно, была придумана трогательная история о том, что Ольга могла делать свои благие про-христианские преобразования только пока её сын был недееспособен.

Так, в 959 году Ольга договаривается о крещении Руси с королем Германии Оттоном І Великим, но в 961 году Святослав высылает присланных епископов во главе с Адальбертом. Часть из них погибает при весьма туманных обстоятельствах. Но, по укоренившейся уже тогда привычке, во всём сразу обвинили русов.

Летописцы совершенно не учитывали, что Германия была за Римом и права короля в римско-католической стране были ничуть не лучше, чем у князей при волхвах. А это чрезвычайно сильно отличалось от «наглядного» примера Византии, где церковь проповедовала абсолютную власть Августа-Басилевса.

Монахи, почитающие Ольгу святой, и открыто порицающие Святослава язычником, искренне верили, что при Святославе «добрые» дела были совершенно невозможны, а значит на Руси что-то изменилось. Исходя из этого было сделано предположение, что между 959 и 961 годами вся полнота власти перешла к Святославу.

Из-за этого возникла двойственность, которая потом привела к путанице с правильным датировками годов рождения Ольги и Святослава. А так как и после 960 года отношения Ольги и Святослава оставались тёплыми (согласно всем доступным источникам), то из этого делалось «логичное» предположение, что Святослав вырос, а мать была вынуждена добровольно уступить ему власть.

А летописи, противоречащие этой теории, были признаны недостоверными.

Короче, что перо не выпишет – бумага стерпит.

Святослав Игоревич

От союза Игоря Рюриковича и Ольги в 920 году появился на свет Святослав Игоревич.

В 945 году он стал старшим князем Руси после смерти (отстранения от дел) отца. На тот момент он состоял князем-воеводой Севера со столом в Новгороде (по Константину Багрянородному, современнику и корреспонденту императора Византии).

А уж если поверить современным историкам-теоретикам, то Игорь сам управлял крупнейшей вотчиной и командовал ратью в возрасте 3 (трех!) лет. Вот что писал Константин Багрянородный в 949 году в своём сочинении «Об управлении империей»: «… приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы92 являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии».

По археологическим данным масштабное строительство на Руси началось не ранее 930-х годов. Так как с этим строительством современники неизменно связывали имя Ольги, то получается, что она начала свои преобразования ещё при отце Святослава и продолжила их во времена правления сына, пока тот был занят ратными делами – самым важным занятием языческого князя.

Святослав никак не мешал Ольге медленно и постепенно «христианизировать» страну. Даже выделял существенные средства на строительство христианских храмов и каменных домов.

И это вполне понятно. Святослав имел слишком наглядный образ «шаткого» положения князя – на примере своего отца, от которого отказались дружинники. И делал всё, чтобы как можно сильнее упрочить свои собственные позиции.

Это действительно ему могло дать христианство, где князь как «помазанник божий» мог «володеть и судить» по праву, данному ему Богом. Да и отчитываться придётся только перед Ним. И никаких тебе «замшелых» традиций, где всяким сморчкам-волхвам позволено указывать как жить и кем быть.