Читаем Фантазм полностью

— Я в порядке, — ответила она, чуть отстранившись. В его глазах промелькнула обида, когда он убрал руки. — Покажи мне страницу восемьсот восемьдесят два.

Он сглотнул и отвёл взгляд.

— Офелия…

Она резко вздохнула. Значит, это правда — он что-то скрывал от неё.

— Покажи, — твёрдо повторила она. — Немедленно.

Его челюсть напряглась, и спустя мгновение он исчез, чтобы поднять книгу с пола у дивана. Вернувшись, он молча протянул её ей.

Она затаила дыхание, листая страницы, пока не добралась до нужной. Офелия внимательно прочитывала каждое имя, и когда её взгляд остановился на одном из них, адреналин пронзил её тело.

Габриэль Уайт.

Её дыхание сбилось, и она продолжила искать дальше. Ещё через несколько строк её взгляд наткнулся на имя, от которого у неё подкосились ноги.

Тесс Гримм.

ГЛАВА 30. ТАЙНЫ

Проблема с тайнами заключалась в том, что они, как язвы, разрывали заживающие раны. Опустившись на колени, с глазами, полными слёз, Офелия начала сомневаться, было ли хоть что-то в её жизни по-настоящему правдой. Или же она просто проживала искажённую реальность все эти годы.

В детстве она нечасто задавала вопросы матери. Ведь Тесс Гримм прожила гораздо более насыщенную жизнь, была добра, хотя не всегда тепла, и настаивала на своих странных правилах лишь из-за заботы о дочерях.

Не заключай сделки с дьяволами. Не гуляй по Новому Орлеану после заката. Не спи, если перед твоей кроватью стоит окулус. Голос в твоей голове будет тебя игнорировать, если ты будешь игнорировать его. Когда-нибудь ты возглавишь этот род, Офелия, и я знаю, что ты продолжишь наше наследие с достоинством.

Голос матери преследовал её повсюду, окрашивая каждый поступок. И когда Офелии казалось, что она задыхается под тяжестью своего наследия, она напоминала себе, что её мать отказалась от жизни, полной приключений, когда умерла бабушка, чтобы оставаться верной своему роду. Как она могла завидовать тому, что её сестра была младшей, когда магия была такой честью? Как она могла ревновать к Женевьева, которая всегда была такой светлой и любящей? Но все эти тайны разбивали уже и так померкшие розовые очки в пыль. Единственная причина, по которой она оказалась в Фантазме, заключалась в том, что её семья не доверяла ей свои тайны, и она ненавидела это.

Ненавидела то, что она никогда не знала, что её мать была одной из участниц Фантазмы, хотя Женевьева явно знала. Её сестра годами была одержима этим поместьем Дьяволов и, казалось, пыталась связаться с другим участником, которого, вероятно, знала их мать. И Офелия подозревала, что всё это было гораздо более личным для её семьи, чем просто случайное знакомство с Габриэлем Уайтом. Она боялась думать об этом слишком глубоко, опасаясь, что снова потеряет контроль над собой.

Она ненавидела, что Женевьева знала о долгах их семьи и подделала подпись матери в банке, чтобы держать Офелию в неведении. Возможно, ей пришлось делать невообразимое, чтобы раздобыть деньги. И Офелия задавалась вопросом, не думали ли её мать и сестра, что она не справится с подобной информацией. Что её разум уже слишком хрупок, слишком переполнен Призрачным голосом, чтобы выдержать ещё одну стрессовую новость.

Но больше всего она ненавидела то, что единственный человек, которого она сейчас хотела видеть, с кем хотела поговорить обо всём этом, — это Женевьева. А Женевьева пропала. Из-за Офелии.

Какая сломанная семейка, — прошептал Призрачный голос в её сознании, пробуждаясь. — Сломанные. Сломанные. Сломанные… — эхом раздавалось у неё в голове снова и снова.

— А-а-а! — закричала Офелия, вскочив на ноги и вонзив палец в грудь Блэквеллу. — Я была глупа, что пришла сюда, и ещё глупее, что когда-то поверила хоть единому твоему слову.

Он мягко обхватил её запястье, чтобы удержать её ладонь у себя на груди:

— Ангел, прошу, послушай…

Она вырвала руку из его хватки и споткнулась о забытую на полу книгу. Выпрямившись, она добавила:

— Я не твой ангел, но стану твоим кошмаром. Если ты хоть как-то помешаешь мне вернуть сестру, я найду способ преследовать тебя, пока каждый твой внутренний демон не станет выглядеть, как я. Ты больше не узнаешь покоя.

Его челюсть напряглась, но он не ответил. Просто стоял, приготовившись принять яд её слов.

— Ты не показал мне имя моей матери, потому что думал, что это помешает нашему уговору?

— Нет, дело не в этом. Я просто искал подходящее время, чтобы всё объяснить… — начал он, но она уже не слушала.

— Что ты хочешь мне сказать? — её голос был полон напряжения.

Блэквелл глубоко вздохнул, словно собирался с духом.