Читаем Фантазм 1-2 полностью

Как всё-таки легче становится на душе от молитвы! Как мелок после нее мир, который мне скоро предстоит покинуть… Я никогда не вдумывался в суть молитвы — хотя тысячу раз повторял ее толкование, обдумывая каждое слово. Смысл не в словах. Но понимать это начинаешь тогда, когда душа уже находится на полдороге между землей и Небом. Я еще жив, тело еще мучит меня, и уши слышат чьи-то шаги — едет каталка. Слуги дьявола занимаются своим черным делом… Недолго им осталось — скоро грядет Страшный Суд…

Нет, не надо искушений, я не должен гадать… На все воля Божия — только это я и должен знать.

Враг проходит мимо, но вслед за ним в тишине кто-то крадется. Замирает… Шаги легкие, чуть слышные… Опять идет, проходит мимо меня.

Я выглядываю из-за угла.

Девушка. Та самая молоденькая девушка, которая хоронила деда. Господи! Что она делает здесь? Зачем ей это надо? Бедное дитя… Спаси ее, защити и помилуй…

Она уходит. Может быть — в жизнь. Может быть — в смерть. Я не должен гадать. Мне хочется выпить… сильно хочется… Тело слабо!

Она ушла, но молитвенное настроение пропало. Я дошел до какого-то нового состояния, но тут же скатился вниз. Может быть, мне стоит пройти в храм?..

Как велики и непредсказуемы козни врагов — они выставили на алтарный стол какой-то свой ящик! Возмущение потрясло меня до глубины души. Неужели мало им кощунств, что совершают они над людскими телами, когда те лишаются души? Будь они трижды прокляты, эти существа, — как посмели они войти в Храм? Грехи мои — вот ключ, оставленный для них в двери… Напрасно я полагался на простые запоры.

Но что за штуку они приволокли сюда? Что за дьявольское изделие? Оно похоже на небольшой гроб… Может, там, внутри, сдохший карлик? Я должен узнать, что это такое!

Я подхожу к столу и приподнимаю лакированную крышку. Она легко поддается — но под ней скрыта еще одна, сделанная из тускло поблескивающего металла. На ней — три кнопки, расположенные примерно на одинаковом расстоянии. От ящика веет смертью. Это не гроб — скорее всего некая машинка, предназначенная для убийства.

Мне нечего терять. Я должен знать… Я нажимаю кнопку — и боль, войдя в руку, отшвыривает меня в сторону. Рука тотчас же немеет… Я начинаю сомневаться, что смогу теперь пользоваться ею, как прежде. По руке изнутри струится щекотка. Я все же поднимаю ее — и привычно подношу ко лбу. Крестное знамение…

Наверное, ангел-хранитель подтолкнул меня под локоть, напоминая об этой защите от нечисти. Я начинаю креститься — раз, другой… Щекотка проходит. Боль в душе тоже начинает униматься. Надо снять ящик с алтаря и выбросить — но пока у меня не хватает решимости.

Храм осквернен — так пусть хоть крестное знамение защитит его от вражеского произвола!

Я иду по Храму к выходу, непрерывно крестясь. Очень быстро моя рука устает, движения становятся все скованней и мельче… Господи, дай мне силы!

Я подхожу к границе раздела Храма и склепа. Там, за невидимой чертой, начинаются их владения. Я же слишком слаб, чтобы выйти со своей территории, и слишком ничтожен, чтобы рассчитывать на помощь Божью. Я останавливаюсь у черты и замираю. Вдруг мне показалось, что сзади меня стоит кто-то большой и черный…

Сгинь, сатана, изыди!.. Я поднимаю руку, чтобы начертить еще одно знамение, но она бессильно опускается вопреки моей воле.

За мной действительно кто-то стоит. Я оборачиваюсь.

Враг не похож на себя: он не хромой, глаза его не сияют адским пламенем, и ни красоты, ни уродства невозможно найти на его угрюмом лице. И все же я знаю, что это он. Так и веет от него Вражьей силой. Только что серой не пахнет… У Врага много обличий — я не поддамся его маскараду!

И голос его — дьявольский, идущий из Преисподней:

— Нам больше ваши услуги не потребуются!

Господи, дай мне силы! Укрепи меня! Ноги подкашиваются… Как хочется выпить!

По крупице, не знаю уже откуда, я нахожу силы для ответа. Каждое слово дается мне с невероятным трудом. Нет, я не стану сразу выдавать, что знаю его. Это будет глупо… К тому же, он может быть не самим Князем Тьмы, а одним из его слуг… Слуг-людей. Как много их среди нас — едва ли не каждый приносил свои жертвы Врагу, порой сам того не зная. Слабостью. Суетностью. Гордыней неуемной… Все мы грешны.

— Кто Вы, что ставите под сомнение необходимость Слова слуг Господних?

Он прищуривается и смотрит на меня. Теперь я знаю, как выглядит адское пламя, — оно жжет холодом. Холод вырывается из его глаз и огненной лентой ударяет в меня. И — Господи! — цепь от распятия на моей груди приходит в движение. Металл со свистом рассекает воздух, оплетая мою шею…

Вот он, дьявольский знак: распятие перевернуто, а цепь как удавкой сдавливает мне горло. Воздуха все меньше… Высокий дьявол в черном смотрит на меня, и под его взглядом цепь, а вместе с ней и я начинаем подниматься.

Вот и конец… Одно утешает: я умираю, не став перед ним на колени. Но что это? Мои ноги оторвались от земли, горло сдавлено, вместо дыхания вырывается хрип — но я еще жив.