И этот душевный подъем, это чувство «святого дела» новой волной затопило мэра на следующий день, когда он узнал, что все в порядке и бывший узник обосновался ненадолго в чьем-то доме и ночью покинет Город.

Весь день дул упорный ветер, и после долгого пребывания на улице казалось, что тебя толкает кто-то прохладной рукой в лоб. Мэр подошел к окну. Закат багровел, вспухал, заполняя небо, и тревогой затекал в душу. И в это время раздался голос Айрин, и было в нем что-то необычное:

— На проводе министр обороны!

— Ну вот! — тихо сказал мэр. Он положил руку на кнопку, — Сейчас он мне расскажет о нашем брате во Христе! — Мэр держал палец на кнопке и не нажимал ее.

XIV

Ночь съежилась, и ее последняя капля упала и куда-то спряталась, чтобы дождаться своего часа и опять вырасти огромным черным бархатным цветком, на лепестках которого дрожат звезды.

Мэр проснулся очень рано (результат разговора с министром) и сейчас с удовольствием копался в огороде. Цветник требовал постоянного внимания, но зато сторицей возвращал и равновесие и настроение. Да и физическую форму надо поддерживать.

«Сейчас пойду нарежу опят!» — с удовольствием подумал мэр. В прошлом году попалась на глаза статья о выращивании опят в условиях небольшого сада, и он уже ждал второй урожай.

«Вечером поедим маринованных грибов!» — подумал мэр и проглотил слюну, срезая и укладывая в соломенную корзину тугие грибки. И когда довольный подходил к дому, то услыхал трель телефона. В это время его обычно не беспокоили. Он ускорил шаги, может быть, жена еще спит, но она шла ему навстречу, и глаза у нее были ошалевшие:

— Президент! — быстро прошептала она. — С президентами мы разговариваем не каждый день. Но если ты мужчина, а не дерьмо, делающее карьеру, ты останешься самим собой, разговаривая даже с Богом.

— Добрый день, сэр! Подождите, пожалуйста, несколько секунд, и я соединю вас с президентом! — почти пропел сладкий голос.

— Доброе утро! — раздался знакомый холеный баритон президента. — А почему у вас не видеофон?

И мэр представил себе лицо президента в эту минуту и увидел равнодушные глаза и тщательно скрываемые складки неудовольствия в углах рта.

— Я привык к этому аппарату!

— Хочется видеть лицо собеседника! Я вас прошу, — президент надавил на это слово, как на педаль, — устранить одну группу… Подумайте. И помогите! — добавил президент.

Далее в трубке расцвел сладкий голос: — Президент благодарит вас за время, которое вы ему уделили, и желает здоровья вам и вашей семье и процветания вашему бизнесу.

Большое вам спасибо и до свидания!

— Да! — произнес мэр автоматически-Спасибо!.. До свид… — Он не договорил, потому что его никто не слушал. Трубка была безответна. На другом конце отключились.

XV

От Прайса исходили волны горя и ненависти.

«Как часто переплетаются эти несовместимые чувства», — подумал мэр и спросил:

— Что случилось?

— Они убили дядюшку вместо ПК!

И мэр сразу же почувствовал опасность.

— А где ПК?

Прайс посмотрел на него и молчал. Потом сказал: — ПК на задании по устранению.

В глазах Прайса вспыхивал блеск фанатизма. И рот сжался в узкую складку.

— Кто вам разрешил?

— Тот же, кто разрешил вам ликвидировать Чирутти, — Господь!

«Прайса надо было держать под постоянным контролем. Это я проморгал. Недооценил его, — думал мэр. — Сегодня же необходимо организовать срочный референдум. Подготовить выступление по телевидению. Рассказать, что кибер готов и нужен закон, который разрешит киберу вести борьбу с преступниками. Надо бы продумать процедуру молниеносного плебисцита. Что-нибудь вроде выхода на улицу в вечернее время, когда обыватели обычно, трясясь от страха, запираются на все запоры. Нужны комиссии уличных счетчиков из партийных активистов».

— Что вы молчите? — закричал Прайс.

— Я думаю, как выпутаться из того, что вы натворили!

— Пустяки! — будничным тоном сказал Прайс. — Плебисцит можно организовать очень просто, пусть люди в полночь зажгут свет в окнах, а счетчики посчитают.

— Пусть зажгут свет в жилых комнатах и всех подсобных помещениях! Пусть оторвут свои задницы от кроватей! Пусть не поспят немного! — настаивал Прайс.

— Очень все запуганы, — вяло согласился мэр. — А с преступностью пора кончать!

Он не ошибся. Город не спал практически всю ночь. Свет горел даже в офисах деловой части города. Люди вышли даже на улицы и впервые за много лет увидели звездное небо.

А днем появились экстренные выпуски газет. Было разгромлено руководство младомафии. И уничтожены самые одиозные фигуры западной ветви синдиката.

И с тех пор воздух стал становиться чище. Крупные мошенники начали расползаться, как тараканы. Но не успевали. Их находили. Ловили.

Связывали и отправляли в тюрьму! Оказалось, что все их раньше знали.

И молчали, боясь. И за страх свой люди сейчас мстили. Жестоко. Иногда до зверства жестоко. Люди есть люди. Пришлось выступить с разъяснениями. Объяснять, что киберам прибавляется работы. Что преступившие черту также становятся мишенью. Это отрезвило и напугало. Но страх этот был уже страхом очищающим.

И пулеметы почти молчали. Казалось, в Городе становилось светлее.

XVI