– Обычная молния. Во время грозы напряженность электрического поля Земли повышается в тысячу раз. Линейная молния, попав в каплю или даже создав вокруг сильное поле, раздувает ее. Но для этого нужно, чтобы в капельке попалась какая-нибудь неоднородность - пылинка, песчинка. Сопротивление электрического тока в этом месте возрастает, и вода начинает разлагаться на кислород и водород. Конечно, в природе все происходит намного сложнее, иначе после грозы шаровые молнии тучами летали бы вокруг нас. Нужно, чтобы одновременно совпали десятки тысяч разных условии - и величина заряда, и размер капли, и чистота воздуха. Да-да! Как ни странно, но шаровую молнию чаще встречают сельские жители и летчики.

Гипотеза Месеняшина объясняет многое. Например, цвет.

Шаровые молнии бывают Желтыми, оранжевыми, бело-голубыми и даже черными. И зависит расцветка от… толщины оболочки пузыря.

Если пленка тоньше длины волны видимого света, то молния будет черной. Нечто подобное наблюдал еще Ньютон, когда рассматривал пену у берега реки. На пышной бело-желтой поверхности встречались совершенно темные области, похожие на ямки. Ньютон подносил к этому месту иголку, и… л он алея черный пузырь, самый тонкий из всех. ???

– А почему одни молнии взрываются, другие исчезают незаметно?

– Каждому огненному шару отведено свое время жизни, оно зависит от размера пузыря. Молния метрового диаметра - а больших пока никто не встречал - может существовать только две минуты. Если шар по какой-то причине разрядится раньше срока, произойдет взрыв, а когда заряды стекают постепенно, он исчезает незаметно. - Вот почему при встрече с шаровой молнией безопаснее всего не двигаться. Многие же, наоборот, открывают форточку, включают вентилятор, размахивают веником. А воздух вокруг шара должен быть неподвижным, тогда он исчезнет через несколько секунд сам. Вот что еще полезно запомнить - разрядить молнию легко, а разрушить невозможно. В нее даже стреляли из ружья, но шар не взрывался. Кстати, мыльный пузырь тоже можно проткнуть спицей, а он все равно останется целым.

Проводя аналогию с пузырем, я понял, почему шаровая молния летает - ведь ее плотность близка к плотности воздуха.

ШКОЛА МАСТЕРОВ 

Иван Сергеевич ШМЕЛЕВ ПОЧЕМУ ТАК СЛУЧИЛОСЬ

Все сильней мучила бессонница. Профессор понимал, что это от переутомления, главное - от жгучей потребности “подвести все итоги”. Давно это началось, но в последние месяцы обострилось в связи с напряженной работой над “главным трудом всей жизни”- “Почему так случилось”, а именно - революция и все, что произошло, как ее следствие. Он писал и раньше на тему “философия прогресса”, а на склоне дней - было ему к семидесяти - явилась неодолимая потребность: “все уяснить”, даже судить себя”. Работа увлекала, раздвигалась, терзала. Отсюда, понятно, и бессонница.

Он посоветовался со знаменитым невропатологом. После тщательного исследования - расспросами о жизни и применением точнейших аппаратов, бесспорно определяющих уклоны и поражения нервной системы, невропатолог успокоил профессора: “все поправимо рациональным лечением… у вас самая типичная острая неврастения…” - и дал указания и средства.

Профессор подтянулся, поободрился, стал перед сном прогуливаться - “без мыслей”, ел ягурт, принимал назначенные лекарства, ложился в 10, брал Пушкина, чтобы привести себя в душевное равновесие, и, потушив свет, начинал механически считать. На этом невропатолог особенно настаивал, дав маленькую поблажку, выпрошенную пациентом: “Ну, раз уж не можете не думать… думайте, но только о легком и приятном”. Сон становился покойней, а главное, прекратились эти ужасные пробуждения “от толчка” ровно в два, после чего - бессонница и “мысли”.

Ну вот в одну “дикую” ночь прежнее вернулось: не только прежнее, а с обострением, до бреда.

Профессор лег в десять, приняв успокоительного, взял Пушкина, открыл, как всегда,- что выйдет. Вышло “Воспоминание”, где лежала спичка. Он знал это наизусть, но стал вчитываться, выискивая новые оттенки. Вспомнилось, как ценил это стихотворение В. В. Розанов, называл “50-м псалмом для всего человечества”. “Правда,- раздумывал профессор,- воистину покаянный, но человечество не почувствует изумительной глубины всего: это - наш покаянный псалом, русского духа-гения”. Нашел новые оттенки, томительные три “т”: “В уме, подавленном т-оской, т-еснится т-яжких дум избыток”. Нашел еще три “и”: “Воспоминание безмолвно предо мной свой дл-и-нный разв-и-зает св-и-ток”. В этих “и” чувствовалось ему бесконечно-томящая мука “угрызений”. Усмотрел и другие “и”, еще больше усиливающие томленье: - “И…- с отвращением читая жизнь мою…”, “И…- горько жалуюсь,., горько слезы лью…” И это двойное - “горько”!

“Но строк печальных не смываю”.