Читаем Фантастика 1985 полностью

Стае посмотрел на Наташу, боясь увидеть что-нибудь страшное, но девушка была невредима. Она стояла, закрыв лицо руками. На коралловом сучке у ее ног повисла оброненная камера. В титановом корпусе поблескивали свежие глубокие царапины.

«Хватила за объектив, — отметил Стае, — удачно. Для нас. Но почему, почему не сработал станнер? Хотя какая сейчас разница почему. Факт — защищаться нечем. На прочность скафандров тоже надежда слабая…»

— Боб, — позвал Стае. — Плохо дело, похоже. Станнер не подействовал. Мы целы, но еще одна атака — и я не знаю…

Барракуда снова шла на них.

Стае шагнул вперед, заслонил девушку, поднял перед собой станнер, держа его обеими руками. Стае видел лишь единственный шанс и, каким бы слабым этот шанс ни был, собирался его использовать.

Подпустив барракуду вплотную, почти засунув ствол в хищную пасть, Стае выпустил в темно-алую дыру глотки одну за одной три стан-иглы. И в то же мгновение барракуда замерла, застыла, превратилась в каменное изваяние.

— Уф-ф! — выдохнул Стае. И сразу ощутил, что все тело, каждая мышца подергиваются противной мелкой дрожью нервного перенапряжения. Он поднял руку, чтобы вытереть пот со лба, потом вспомнил, что в скафандре.

— Все, Наташенька, не бойся, — повернулся он к девушке. — Отохотилась рыбка, не по зубам ей станнер все-таки оказался. Слышишь, Боб, готова барракуда! Встречай нас, как договорились.

— Ну, Стае, я тебе устрою встречу! — с облегчением и угрозой пообещал Чекарс и отключился от связи.

Наташа отняла ладони от стекла шлема. В ее лицо, побледневшее до синевы, постепенно стала возвращаться краска.

Впервые в жизни ей угрожала реальная смертельная опасность.

— Где она? — еле слышно спросила девушка.

Стае отступил в сторону: — Вот, можешь погладить…

Барракуда была совсем рядом, она словно закостенела, сохранив при этом позу, в которой находилась в момент атаки: круто изогнутый хвост, одним движением готовый послать тело в решающий бросок, алчно растопыренные плавники и жабры, широко распахнутая пасть… Однако что-то в ее положении было неестественно — что-то такое, что сразу бросается в глаза и в то же время настойчиво ускользает от понимания. Стае уже заметил эту неестественность, но приписал ее действию станнера — то, что в жизни, в движении красиво и гармонично, в статике, парализованное оружием, может казаться искусственным, даже безобразным.

И тут Наташа спросила:

— Стае, а почему она висит?

Стае понял наконец, что было неестественного в барракуде: она не тонула! Вместо того чтобы опуститься на дно, как и положено неподвижному телу, которое тяжелее воды, или вместо того, чтобы всплыть на поверхность, если она — чего не бывает! — легче воды, рыбина замерла точно на том уровне и месте, где застал ее выстрел. Но зависнуть так, между «небом и землей», она может только в одном случае — если у нее нулевая плавучесть. А это практически невозможно. Стае шагнул к парализованной хищнице, недоуменно присматриваясь, и вдруг увидел, что в красных бусинах глаз горит злобный, яростный огонь — не мертвый, застывший, а живой. «Ничего себе живучесть», — удивился Стае и потянулся, чтобы потрогать темный шершавый бок, но в нескольких миллиметрах от бугристой шкуры барракуды его пальцы остановила невидимая преграда.

Это было так неожиданно, что Стае отпрянул. Потом схватил Наташу за локоть: Все. Быстро возвращаемся. Немедленно.

— Но что случилось?

— Не спрашивай, дома расскажу.

Наташу, еще не полностью оправившуюся от недавнего испуга, долго уговаривать не пришлось, неистово работая ластами, они устремились к дисколету и через две минуты уже очутились у шлюза.

За этот короткий подводный спринт они только один раз обернулись — и как раз вовремя, чтобы увидеть, как барракуда распрямилась, освободившись от сковавших ее чар, и, насмерть перепуганная, бросилась в противоположную сторону.

Чекарс не вышел их встречать, только сообщил по радио, что просит через час всех собраться в кают-компании. Ни Стае, ни Наташа не стали спрашивать зачем. Было ясно, что тема для серьезного разговора есть. Завтра взлетать, и надо подвести итоги по Кайобланко. А во-вторых, необходимо обсудить ошибки, чуть не стоившие нескольких человеческих жизней, — обсудить, чтобы больше их не повторять.

Они сидели треугольником, лицами друг к другу, в мягких низких креслах — собранные, сосредоточенные, успев подумать, о чем станут говорить товарищам. Стае крутил в руках проволочную головоломку, но видно было, что мысли его заняты отнюдь не фигурками из колец. Чекарс с трудом сдерживал ярость: на лбу и щеках у него выступили красные пятна, брови, если так можно назвать лишенные растительности надбровные дуги, были нахмурены, маленькие глазки запали еще глубже, чем обычно. То и дело Роберт проводил ладонью по голове, приглаживая почти не существующую шевелюру — признак крайнего раздражения. Наташа была расстроена и встревожена предчувствием надвигающейся ссоры. Заметив, что пилот куснул пухлую нижнюю губу, Наташа поняла, что сейчас он выскажет Стасу все накипевшее, и поспешила заговорить первой: