Читаем Фантастика 1985 полностью

Стае пожал плечами и промолчал: он, конечно, видел нашивку Чекарса, но не обратил на нее никакого внимания. Он считал, что каждый имеет такой класс, какого заслуживает, а о пилотских способностях Чекарса судил не по званию и был о них, кстати, довольно высокого мнения.

— Можешь думать обо мне что угодно, — по-своему истолковал его жест Роберт, — но в двадцать четвертом году в Солнечной регате моя космояхта пришла второй. Патрик Симон звал меня в профессиональные гонщики. Я решил стать пилотом, мне прочили блестящую карьеру. И все испортила глупая, дурацкая ошибка. Пять лет назад мои документы пошли на переаттестацию. Стандартная процедура: я имел третий класс, налетал на средних кораблях положенный километраж, подал рапорт. Мне дали квалификационное задание: на «скарабее», одноместном, но довольно мощном корабле, собирать всякий космический хлам типа старых спутников, зондов, отработанных топливных баков, астероидов с промышленным содержанием металлов. Выделили сектор в районе регулярных грузовых трасс, который надлежало обработать. Работа не слишком сложная, но самостоятельная, я был доволен: вся компания — ты да буровой компьютер. За полгода я должен был расчистить свой сектор от мусора, притащить на базу сколько-то там килотонн металлолома — и диплом пилота первого класса у меня в кармане. А соответственно — и назначение командиром на приличный лайнер. Отлетал я месяца четыре, спокойно делая свое дело, и вдруг этот астероид! Будь он трижды проклят…

Стае почувствовал, что на сердце у него потеплело: раз человек способен выругаться, значит, еще не все потеряно.

— Приборы засекли его издалека, — продолжал Чекарс, — это был тривиальный космический булыжник с высоким содержанием марганца в грунте. Я приблизился, завис как положено. Оставалось захватить его манипуляторами, металл выплавить и погрузить, а шлаки распылить на атомы. Я уж было собрался все это выполнить, как заметил на поверхности астероида, в невысокой скале, пещеру с идеально круглым входом… За четыре месяца путешествия о чем только не думалось! И о пришельцах, и о параллельных мирах, и об исчезнувших цивилизациях. Наверное, поэтому первой мыслью, которая при виде пещеры пришла в голову, было: их следы! Повисел-повисел я над астероидом, поостыл немного и понял, что дырка эта все-таки скорее метеоритного, нежели искусственного, происхождения. И все же, а вдруг?

Я оказался перед выбором, похожим на наш сегодняшний: либо поставить на астероиде маяк и вызвать к нему научное судно — но насмешек, если я подниму ложную тревогу, мне хватит до конца дней; либо, не мудрствуя лукаво, пустить астероид на переплавку. Надо было, конечно, выбрать первое, теперь я так и поступил бы. Но тогда — тогда я был на пять лет глупее. И решил сделать то, что инструкцией для «скарабеев» запрещалось категорически: выйти из корабля. Рассуждал я просто. Если дыра — метеоритный кратер, я тихо расплавлю астероид и о моих фантазиях никто никогда не узнает.

Если же это и в самом деле следы, я — первооткрыватель! Все мы в какой-то период мечтаем о славе…

Выход в космос для меня никакой сложности не представлял, я десятки раз выходил с кораблей самых различных типов. Натянул скафандр, закрепил страховочный конец, отшлюзовался. Подлетел к дыре, заглянул, убедился, что пробил ее не бластер, а метеорит. И тут случилось невероятное. Как у тебя с твоей черепахой, из-за которой затонул дисколет: что может быть невероятнее, чем чуть не врезаться на космическом аппарате в инопланетную рептилию?! Человек такие «невероятности» предусмотреть не может. Их предусматривают ненавистные всем инструкции. Ты не должен был снижаться, я не должен был выходить. В мой «скарабей» попал невесть откуда взявшийся метеорит. В корпус он не ударил, конечно, — метеоритик был пустяковый, защитное поле вовремя врубилось и аннигилировало его. На борту я ничего даже не почувствовал бы. Но я-то был не на борту, когда полыхнуло, а рядом, на астероиде. От гибели меня спасло лишь то, что я в этот момент находился в пещере. И все равно, я чуть не сгорел заживо и почти ослеп. Страховочный конец испарился при вспышке: не знаю, как я вернулся на корабль и дал SOS. Через два дня на третий меня подобрал проходящий рудовоз. Медики сделали все от них зависящее, я, как видишь, жив. Осталась только плешь, на которую ты смотреть спокойно не можешь…

Стае покраснел и протестующе поднял руку, но Роберт неулыбчиво подмигнул ему: