Читаем Фантастика 1984 полностью

Невольно заулыбался и я, глядя на его простую, излучавшую доброту и благожелательность физиономию. Не улыбался только мой друг. В молчании допив свой чай, он встал из-за стола, сдержанно попрощался с доктором и, лишь когда мы прошагали три или четыре квартала, задумчиво произнес: «Это настолько ненатурально, что повергает в смутную жуть».

«Почему же? — возразил я. — Это еще одно из доказательств превосходства духа над материей, еще одна победа человеческого разума, открывающая путь к невиданным возможностям!»

«Что-то за последнее время было разведано слишком много этих путей к безграничным возможностям, — мрачно заметил мой друг, — ив конце каждой из них открывалась пропасть. Попомни мое слово: то, что поражает нас своей ненатуральностью, в конечном счете принесет нам зло. Странно, но это факт. В нас заложен здоровый инстинкт выбирать между злом и благом по их созвучию с природой, с жизнью, со здоровой психикой. Все, что выделяется из этого круга, несет в себе смерть и разрушение, как бы ни было восхитительно на первый взгляд. Критерий этот необъясним, но слава богу, что он существует».

И больше не сказал ни слова, погрузившись в свои мрачные мысли.

Несколько лет я не встречал своего друга, судьба разбросала нас в разные стороны, и мне не довелось услышать конец его рассуждений о маленьком докторе, встреченном нами на открытой веранде.

Но та же судьба неведомыми путями вернула меня вновь к событиям того майского утра. Однажды вечером, мое внимание привлек уголок цветной обложки, выглядывающий из-под стопки учебников моего сына. Приподняв их, я увидел, что это был цветной снимок на обложке, где дюжий японец с остекленелыми глазами разбивал бутылку ребром ладони. Это сразу же напомнило мне о нашем прежнем знакомце. Раскрыв книгу, я увидел, что это был учебник каратэ, который бот волею своей повелел написать Ясукоро Судзуки. Что тот и исполнил, следуя божественному предначертанию. Первая и самая главная мысль этой книги гласила:

«Ты должен перестать быть самим собой, потерять облик свой и соображение, от всего отрешиться и ничего не воспринимать, пока тобою владеет дух каратэ. Пока ты не человек, ты неуязвим и неодолим для тех, в ком еще осталось что-то человеческое, ты дух. Будь в тебе хоть отблеск сознания, хоть крупица мысли, противостоящая инстинктам, они никогда не сделали бы тебя столь резким и быстрым. Человек в трансе каратэ полностью сливается с богом и той лишь божественной воле послушается. Слушайте все! Примите учение каратэ и воссоединитесь с Тем Кто Над Нами!»

Я спросил у сына, что это за книга. Он ответил, что это учебник, по которому они учатся приемам и стойкам каратэ, и он выучил наизусть четыре стойки и двадцать один прием, но еще путается в названиях. Он был слишком слаб в английском, чтобы прочитать введение, а я, естественно, не стал ему переводить. Пусть себе резвится, называя «каратэ» то, что на самом деле нечто вроде разновидности таиландского бокса, где боксируют и руками и ногами. Вся суть каратэ — в этом чудовищном трансе. Без него все это просто более-менее безобидный набор приемов, не слишком эффективных для среднего человека. Это заставило меня задуматься о встреченном нами человеке, которому, по-видимому, удалось развить в себе способность при желании входить в состояние такого транса. Я решил написать об этом своему другу в город, где мы пили чай на веранде. Я все еще собирался это сделать, когда нежданная телеграмма, перечеркнув все планы, позвала меня в дорогу.

Она гласила:

«Попал в больницу с тяжелыми ранениями. Приезжай. Александр».

Когда я вошел в палату, куда положили моего друга, приведшая меня сестра напомнила: «Пожалуйста, недолго, он все еще очень слаб».

Он действительно был очень слаб и измучен постоянными болями от своих ран. Голова его была вся обмотана бинтами, рука в гипсе. При виде меня его потухшие глаза прояснились, он указал на стул и быстро заговорил: