— Кто эта женщина? Почему она была не на месте?

— Она подходила узнать, когда прилетаем.

— Но ее нет в салоне! И на посадке не было.

— Вы что-нибудь слышали о зеленых человечках? — спросил я, вспомнив вдруг, с чего началась переписка.

— Но это выдумка! — воскликнула стюардесса.

— Конечно, выдумка, — согласился я. — И ваша точка зрения мне понятна. Лично я, правда, иногда думаю иначе. Сейчас, например, когда в иллюминаторе видна вон та неяркая звездочка, на которую можно и не обратить внимания. Кто знает, что за миры откроются нам когда-нибудь. Но только тогда, не раньше, мы с вами увидим снова женщину в зеленом платье с цветком мальвы.

…А воображение мое очертило круг, и в нем оказались моря и океаны — воды их бороздили корабли с тугими звенящими парусами. Круг расширился. По лону земли, по белым пескам, среди тридцати зеленых хребтов шумели семьдесят семь играющих рек.

И девяносто девять рек бежали, сливаясь, по красным пескам, среди медно-желтых гор, у янтарных подошв ста семи утесов.

Солнце всходило над первым и вторым мирами. Над обоими мирами в волшебно-прозрачной выси плыл сверкающий воздушный фрегат. Внизу, пересекая ленты ста семидесяти шести рек, накрывая загривки хребтов, бежала его тень.

И возникли слова: «С тобой мы шли, и ночь была все краше, и свет гнал тьму, и стало людно вдруг. И тень шагнула в человечий круг, и понял я, что имя ей — Бесстрашье».

Игорь Мартьянов

ИХ ПОГУБИЛА ЛУНА!

После обеденного перерыва в наш отдел зашел ответственный секретарь редакции Костя Ледков и сказал: — Старик, выручай. В областном музее открылась новая экспозиция о службе быта города. Шеф распорядился дать тридцать строчек в номер. Послать больше некого…

Я с досадой отложил начатый очерк и отправился выполнять это не очень-то престижное журналистское задание.

В музее было, как всегда, немноголюдно. Я быстро заполнил блокнот нужными сведениями и уже собрался уходить, как увидел группу школьников во главе с молоденькой учительницей.

Юные экскурсанты направлялись в зал, где рассказывалось о прошлом нашей Земли. Что-то заставило меня последовать за ними, тем более что не был я в этом зале с детских лет. Ребята с интересом стали рассматривать музейные. экспонаты, в том числе изображения вымерших древних животных, шумно обмениваться впечатлениями.

— Дети, тише, — сказала учительница. — Здесь вы видите, как выглядели пресмыкающиеся, населявшие нашу планету около двухсот миллионов лет назад. Вот здесь изображение игуанодона, внешне напоминающего кенгуру. Ходил он на задних ногах и лишь изредка касался земли передними короткими конечностями. Высота этого динозавра была около четырех, а длина — до десяти метров. Питался он в основном растительностью. А рядом настоящий гигант животного мира — бронтозавр, достигавший длины двадцати пяти метров. Передвигался он уже с помощью четырех ног…

Учительница продолжала свой рассказ, и я поймал себя на том, что слушаю ее объяснения с не меньшим интересом, чем школьники.

Вскоре посыпались вопросы. Одна из девочек спросила, почему все эти гиганты не дожили до наших дней.

— На этот счет, ребята, выдвинуто немало гипотез, — ответила учительница. — Тут и резкое изменение среды обитания, и солнечная радиация, и многое другое. Но к окончательному твердому выводу о том, что погубило динозавров, ученые пока не пришли.

— Ерунда, их погубила Луна, — вдруг услышал я за спиной чей-то тихий голос. Обернувшись, увидел служителя музея — пожилого худощавого человека. Его реплика показалась мне неуместной и странной, и я не сдержал саркастической улыбки.

— Вижу, не верите? Что ж, ваше дело, — обидчиво сказал он.

— Простите, я не специалист по ископаемым животным, однако в ваше утверждение трудно поверить даже дилетанту.

— Вот, вот… И многие другие не верят. А я все же остаюсь при своем мнении, — проворчал старик.

Мне не захотелось с этим чудаком спорить, тем более что надо было спешить в редакцию. Поэтому, уходя, я назидательно произнес: — Верят, папаша, только в те гипотезы, которые имеют хотя бы какие-то доказательства!

— У меня есть такие доказательства! — крикнул мне вслед старик.

Как ни странно, но этот музейный служитель несколько дней не выходил у меня из головы. Кто он? Непризнанный гений?

Фантазер? Психопат?… Наконец, чтобы не мучить себя догадками, я решил позвонить директору музея. Лидии Георгиевне, с которой был немножко знаком.

— Вы про Порфирия Игнатьевича спрашиваете? — отозвалась она. — Ну что могу я о нем сказать? Пенсионер, бывший учитель зоологии… Да, на первый взгляд немножко чудаковат, увлечен какими-то исследованиями, кажется, из области астрономии. В общем, человек своеобразный, но к служебным обязанностям относится добросовестно, а это для нас главное. Я бы советовала вам самим с ним познакомиться…

В самом деле, почему бы и не познакомиться? — подумал я. — В молодости я тоже увлекался астрономией, задумывался над тайнами Вселенной. И даже пытался писать научно-фантастические рассказы.