Лакимэн поудобней устроился в кресле, придвинул стопку чистой бумаги и принялся за расчеты. Постепенно глаза его расширились, на лице выступили красные пятна. Отбросив карандаш, Лакимэн уставился невидящим взглядом в потолок.

Рука нащупала сигареты, он жадно затянулся, выключил лампу. В комнату осторожными серыми струйками просачивался рассвет.

Чарлз Лакимэн до конца своих дней сожалел, что репутация фантазера не позволила ему обнародовать правдивую картину своего предсказания. Он сообщил обо всем только одному человеку — своему другу Лео Косситу, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы легенда стала доступна всем. Кому не известна очаровательная болтливость великого Лео! Впрочем, на этот раз Коссит легко избежал очередного порицания.

Еще бы! Ведь именно он экспериментально обнаружил трижды парадоксальный эффект Лакимэна.

Виктор Савченко

ГОСТИНЕЦ ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА

Участок — две с половиной тысячи акров земли между сельвой, океаном и заливом — принадлежал самому президенту компании. На виллу президент не пожалел средств: этот причудливый гибрид старины и модерна напоминал скорее сказочный замок, который сам, без помощи архитекторов и строителей, в одну ночь вырос из земли, раздвинув густую траву и кустарники. Стояло это сооружение на открытой зеленой площадке. Вокруг ни дорог, ни тропинок, только взлетная полоса, на которой голубел одинокий спортивный самолет.

Джюр Перейра, двухметровый здоровяк с мясистой физиономией и черной гривой волос, глянул на стол, и в добрых воловьих глазах его засветилось удивление. На некрашеной столешнице стояло блюдо с горой свежеподжаренных отбивных, нераскупоренные винные бутылки, толстые ломти хлеба, баночки с приправами.

— Не угодно ли перекусить с дороги? — пригласил тощий человек лет тридцати, в сером лабораторном халате. — О делах — потом…

— И это вы называете перекусить! — Перейра лукаво подмигнул и плюхнулся в кресло во главе стола, куда садился, только хозяин, когда сюда приезжал.

Человек в халате тоже сел за стол.

— Вы уж простите за однообразие. Сэм у нас вообще-то прирожденный гурман, но если приходится стряпать самому — вся фантазия побоку. Ведь можно было наделать бифштексов, эскалопов, антрекотов…

— Да полно, — промямлил Джюр с набитым ртом. — Зато сытно.

Он сперва отрезал ножом тонкие ломти, потом отложил нож и стал откусывать мясо прямо с вилки. Подбородок его заблестел, губы покраснели от горчицы и перца.

Тощий жевал нехотя, за компанию и не сводил глаз с гостя. Гора отбивных быстро таяла. Джюр расстегнул пиджак.

Серые глаза тощего как-то потеплели, когда Джюр принялся подбирать хлебом подливу с тарелки. Тут подоспел Сэм с новой горой отбивных.

— Ну, черти? — добродушно ругнулся Джюр. — Вот это прием! Хотите, чтоб я лопнул?

Однако с энтузиазмом принялся за новую порцию и встал из-за стола заметно потолстевшим.

— Ну черти! — сказал он еще раз и рыгнул. — Мерси. А теперь давайте рассказывайте.

— Мне думается, лучше показать, — тощий тоже встал. — Пойдемте, все увидите сами.

Бетонные ступени подвала загремели под тяжестью Перейры.

В подвале воняло.

Джюр поморщился, но промолчал. Тощий отворил двери справа, из них несло свинарником и азотно-туковым заводом.

Джюр нерешительно застыл на пороге. Посреди тесной комнаты в кафельной лунке стоял шар метра полтора в диаметре, похожий на огромный гриб-дождевик, в него был вставлен сверху стеклянный конус. Тощий молча зачерпнул из ящика ведро отрубей, сыпанул в раструб конуса. Поверхность шара содрогнулась, как вздрагивает шкура лошади, ужаленной слепнем, пошла складками и вмиг обволоклась зловонным газом, выходящим из пор. Тощий щелкнул тумблером — загудела вытяжка, газ едкими язычками пополз под потолок. Воздух очистился. Перейра, облегченно вздохнув, подошел поближе. Оболочка шаровидного тела напоминала свиную кожу, только более пористую и голую. Отруби в конусе убывали, «дождевик» распухал, или это показалось? Нет, не показалось. Когда «дождевик» сожрал второе ведро корма, он несомненно увеличился в объеме. И еще Перейра заметил, что, кроме газа, из пор выделяется что-то вроде мелкой золы. Он брезгливо ткнул пальцем в раздутый шар, и если бы не видел, куда ткнул, решил бы, что дотронулся до животного. Под пальцем пружинило живое тепло.

Третье ведро тощий попросил засыпать гостя — «гриб» вырос настолько, что сам он уже не мог дотянуться до конуса.

— Ой, вы зачерпнули с отрубями живую мышь, — заорал Джюр, перекрикивая гудение вытяжки.

— Сыпьте, не бойтесь, — так же громко отозвался человек в лабораторном халате. — Дику без разницы, он все переварит, ему что целлюлоза, что хитин, что мясо — все едино. Этой биофабрике любая органика по вкусу. Она в нем разлагается на первичные компоненты, и они в новых сочетаниях идут на мясообразование. — Он отечески похлопал по шару, на кафель просыпалась горка пыли.

— Что это за гадость из него летит? — полюбопытствовал Джюр.

— Шлак по-нашему. Остатки неорганических соединений и все прочее, не нужное для создания живой ткани.