Читаем Фантастика 1983 полностью

Однако стоило заикнуться об этом, как Толя нетерпеливо меня оборвал. Сказал, что не это главное, и сунул мне под нос еще одну целлофанированную вырезку-копию. «Это, — говорит, — из старинного номера журнала «Изобретатель и рационализатор». Про архитектора Алевтину Лукашину — я сначала имени не знал, только инициал — А. Вот и прозвал ее про себя Ариадной. За что? Нить путеводную она мне в руки дала. Только через нее до настоящего дела дошел».

Ссылка на хитроумную дочь критского царя, снабдившую Тезея клубком ниток, чтобы, разматывая его от самого входа в лабиринт, он смог потом найти дорогу обратно, мало что мне объяснила.

Ясно было лишь одно — нужно прочитать и вторую заметку.

И тогда скорее всего что-нибудь действительно прояснится.

Заметка была на рукодельную тематику, но с эпическим началом.

Как-то из поездки на юг архитектор А. Лукашина привезла живой сувенир — богомола. Она часто наблюдала, как привыкшее к свободе насекомое источает особую жидкость, буквально на глазах застывающую в нить, и строит из нее кокон для потомства. Однажды ее осенило: а ведь таким же образом можно сделать модную шапку. Попытка завершилась более чем успешно: Алевтине выдали авторское свидетельство. Так богомол помог изобрести оригинальный головной убор.

Дальше объяснялось, что сделать себе такой же нетрудно каждой женщине, правда, начать придется с прабабушкиного веретена — свить толстый шнур из шелка и шерсти. А затем берут подходящую по размеру стеклянную банку, вылепляют на ней пластилиновую «голову», обтягивают капроновым чулками.

На него надевают основание из фетра или сукна и начинают обвивать шнуром, пристегивая его нитками к материалу.

Я оценил остроумие и простоту незнакомой мне Алевтины.

Изобретение, несомненно, выдвинуло ее в самый авангард тогдашней моды. Но почему же Алевтина стала для моего друга Ариадной? Какой путь она ему подсказала?

— А такой, — горячился Афанасьев. — Она, можно сказать, суть углядела — как эту самую модную шапку соорудить. Не из чего, понимаешь, а как и что! Паутина ерунда, не я первый. Ты правильно про перчатки королевы заметил. А вот позаимствовать у богомола технологию сооружения кокона — совсем другое дело. Да еще какое! Я-то, по молодости, увлекся, кроме пауков., вокруг ничего не видел, гусениц не замечал. И зря! Ведь паук — он обычно ловчую сеть плетет, а гусеница кокон строит, если хочешь, защитную одежду своего рода. И перчатки тоже своего рода кокон — для рук…

Я, кажется, начинал кое о чем догадываться. И одновременно переставал верить ушам, даже ущипнул себя за мочку — не во сне ли…

— Ты научил гусениц прясть перчатки?!

— Нет, конечно. У паука волокно крепче, с шелковым не сравнить.

Анатолий, досадуя на мою непонятливость, машинально поправил модный узел галстука, а я также машинально отметил его неброскую, но необычайно нежную, причудливую расцветку.

— А галстук?

— Ну да, и галстук тоже.

Мой взгляд заскользил по ладной фигуре товарища, и будто глаза открылись. Шелковистые даже на вид манжеты и воротник сорочки. Идеально пригнанный костюм чем-то неуловимым отличавшийся от шерстяного. Ну а о носках и говорить нечего.

Одет он был, что называется, с иголочки. И вся эта одежда была…

— … из паутины?

— Разумеется, из чего же еще!

Он явно удивлялся моему удивлению, то и дело поминал королевские перчатки, а себя обзывал эпигоном. Когда мне снова наконец удалось последовать за логикой его рассуждений, картина получилась примерно такая. Во-первых, оказывается, перчатки из паутины фигурировали в истории как минимум трижды. Первая пара (с чулками вместе!) была преподнесена Людовику XIV. Вторая — с острова святого Маврикия — любимой Наполеоном Жозефине. Третья в начале XVIII века попала в Парижскую академию наук вместе с докладом о возможностях производства паутинных тканей. Да что там чулки с перчатками — в минувшем столетии натуралист Орбиньи разгуливал по французской столице в завидно носких панталонах из бразильской паутины. Но особенно хорошо зарекомендовали себя ткани из паутины мадагаскарских нефил и галаба. Последними занимался аббат Камбуэ, создавший удивительное ткацкое производство в миниатюре. Паутина от сидевших в крошечных ящиках галаба тянулась прямо к оригинальному ткацкому станочку, который тут же превращал ее в тонкое полотно и одновременно побуждал живые источники сырья выдавать его еще и еще…

После ряда экспериментов Анатолий наладил производство самой разнообразной паутинной ткани. В пригодных для практики масштабах, на самом современном уровне. И все-таки В принципе это было почти то же самое, чего некогда достиг Камбуэ. Шагнуть дальше аббата никак не удавалось. И если бы не Алевтина Лукашина…

Слово за слово — мы вернулись к середине разговора. Только теперь меня осенило. «Не из чего, а как и что… Кокон, защитная одежда… Перчатки — кокон для рук…» Но ведь носки — кокон для ног, костюм — для тела, а шляпа для головы. «Шагнуть дальше аббата», «используя технологию богомола», могло означать только одно.

Наконец-то я угадал — Толя заставил пауков ткать готовые вещи!