Читаем Фантастика 1983 полностью

— Ваше сиятельство, я уверен, что «Ацис и Галатея» станет украшением концерта!

— Смотрите же, — строго сказал князь и поднялся с кресла. Подойдя к камину, он взял в руки изящную табакерку. — Если гости останутся довольны, вы получите от меня вот это…

Гайдн поклонился.

— Вы очень добры ко мне, ваше сиятельство.

— Да, кстати, я хочу, чтобы вы написали еще и симфонию. В ней смогут блеснуть своим мастерством все мои музыканты.

— Но это невозможно! Осталось так мало времени, а я занят репетициями пасторали и кантаты…

— Мне кажется, — нахмурился князь, — что четыре дня для вас — срок более чем достаточный. Я отлично помню, что вы написали симфонию для графа Морцина за одно утро!

— Ваше сиятельство, симфонию мне вряд ли успеть! Я могу написать лишь дивертисмент или квартет. И к тому же…

— Не спорьте., господин вице-капельмейстер! Симфония должна быть готова к четвергу, не позднее. Вы свободны!

С этими словами князь Эстергази, до сих пор вертевший в руках табакерку, так сильно ударил ею о стол, что тончайший фарфор рассыпался на куски…

Гайдн низко поклонился и вышел. Сперва он было направился в залу, откуда доносилась музыка, но остановился в раздумье и затем решительно свернул в боковую галерею, соединявшую основное здание с флигелем. Здесь, в своей небольшой комнатке, он почувствовал себя в относительной безопасности и, усевшись к столу, принялся за работу.

Уже через пару часов десяток нотных листов, исписанных четким, уверенным почерком, указывал на то, что первая часть симфонии близка к завершению. Кто-то постучал в дверь.

Гайдн не любил, когда его отрывали от сочинения музыки, поэтому он довольно грубо крикнул:

— Ну, кто там еще?

Дверь отворилась, и на пороге появился странного вида человек среднего роста, одетый в блестящий черный балахон, который облегал все тело, не образуя складок. Голова, пожалуй, слишком крупная для его изящной фигуры, была обрамлена густой гривой седых волос.

«Монах?» — подумал Гайдн. Но незнакомец, предупредив возможные вопросы, начал сам низким приятным голосом, немного нараспев:

— Я рад приветствовать вас, о славный Иозеф Гайдн! Я прибыл сюда, чтобы своими глазами увидеть того, чье небывалое искусство пережило столетия и покорило нас, людей будущего, в году две тысячи двести двадцать девятом новой эры.

Гайдн в изумлении не нашелся, что ответить, и молча поклонился. Он не понял, откуда появился незнакомец, а последняя цифра ему мало о чем говорила, поскольку в ту пору в мире существовало множество систем летосчисления, и сказать с уверенностью, который теперь год, могли немногие.

Гайдн любезным жестом пригласил гостя войти и сесть в кресло, а сам присел на грубую деревянную кровать.

— Да, да… Именно таким я вас себе и представлял, господин Гайдн! Почему-то в наше время вас почти никогда не изображают без парика… Однако что это я болтаю!

Незнакомец встал с кресла и торжественно произнес:

— Мое имя — доктор Кальвис. Среди своих современников я считаюсь крупнейшим знатоком творчества Франца Иозефа Гайдна, Франца Шуберта и Вильгельма Зильберта!

— Франц Йозеф Гайдн, придворный вице-капельмейстер, перед вами, — отвечал Гайдн. — Простите, я не расслышал остальных имен… Это тоже музыканты? У кого они состоят на службе?

— Франц Шуберт жил, а точнее будет жить, в Вене немного позже — через тридцать четыре года он только родится. А вот о Вильгельме Зильберте музыкальный мир услышит лишь через двести лет, когда при реставрации собора святого Стефана в стене найдут замурованный сундук с его рукописями. Зильберт был потомственным каменщиком и сочинял музыку, которую никто из музыкантов не хотел играть, находя ее неблагозвучной. Он так и умер в безвестности, чтобы родиться композитором в двадцать первом веке, почти через двести лет после смерти!

Гайдн слушал пришельца из будущего внимательно и серьезно.

— Можно посмотреть, над чем вы сейчас работаете? — попросил Кальвис, взглянув на стопку исписанной бумаги.

Гайдн взял со стола нотные листы и протянул ему.

— Ну да, я так и думал… Симфония ре мажор, — бормотал тот себе под нос.

— Князь только что заказал ее мне ко дню свадьбы своего сына… Если бы вы знали, как он донимает меня своими заказами! — сокрушенно пожаловался Гайдн. — А на прошлой неделе ему понадобилась кантата…

— Достопочтенный господин Гайдн! — торжественно произнес гость. — Отныне ваш труд будет состоять лишь в сочинении прекрасных мелодий! Я доставил из будущего аппарат, который облегчит ваш труд, взяв на себя развитие и разработку музыкального материала.

С этими словами он вышел за дверь и вернулся с огромным ящиком на ножках, напоминающим с виду клавесин. Откинув переднюю крышку, гость открыл спрятанную в недрах ящика обычную клавиатуру. Передняя стенка была сплошь покрыта кнопками и лампочками. Последние вызвали живейший интерес Гайдна, и он дотронулся до одной из них пальцем:

— Странно… Эти огоньки не дают тепла!

— Это долго объяснять, мой дорогой маэстро. Называется эта штука «Компиграф». Наиграйте на клавиатуре любую мелодию.

Гайдн недоверчиво взглянул на гостя, но все же начал играть.