Жил он тогда в удивительном доме под метромостом близ Смоленской площади, и я Приходил к нему в гости в этот одноэтажный, неповторимый, как сам Теплов, особняк, в котором уже давно никто не живет. Было мне тогда двадцать, я писал первые свои рассказы и с нескрываемым интересом внимал собеседнику, умудренному жизнью и долгими размышлениями над судьбами всех земных и небесных наук. Многое из того, о чем он тогда поведал, запечатлено на страницах главной книги его жизни «Очерки о кибернетике». К тому времени относятся и его рассказы. Однажды на семинаре популяризаторов науки в декабре шестьдесят первого года журналист Борис, Ляпунов спросил Льва Павловича Теплова:

— Как вы попали в фантастику?

— Всегда хочется сделать больше того, что можешь, — был ответ.

Многие из нас, начинающих писателей и журналистов, сопротивлялись желанию поверить в искренность его ответа. Ведь Теплов мог писать, да еще как! Именно фантастические его рассказы больше всего нравились нам, и мы читали и перечитывали его удивительную «Вертикаль», напечатанную в «Технике- молодежи», его «Всевышний-1», поражались точности интонаций, естественности и насыщенности художественной ткани.

Прошли годы, и стал понятен точный смысл этого ответа: призвание — это всегда ученичество, сомнения, терзания. Во всяком случае, таким оно представляется писателю. И всегда, сегодня и завтра, хочется сделать больше, чем можешь. Иногда это удается.

Может ли быть продукт человеческого мозга умнее создателя? Вопрос этот относят к электронным машинам. Его можно соотнести и с творениями писателя. Рожденные в порывах вдохновения, они могут быть чуточку умнее автора. Это и есть подлинная творческая удача., лучшего и желать нельзя. Лев Теплов много лет отдал журналу «Техника — молодежи», он был вдохновенным популяризатором науки.

Сейчас, когда перелистываешь страницы, написанные талантливым пером, словно наяву видишь человека с лицом мудреца. Сегодня ему исполнилось бы только шестьдесят. Вот он поднимает глаза, его лицо освещает яркая неожиданная мысль.

Он, как всегда, ищет емкие слова, незримо для собеседника взвешивая их на ладони. Послушаем же, что он нам расскажет…

Лев Теплов

ВСЕВЫШНИЙ-1

Мы — атеисты. Мы за силу разума, против мистики и мракобесия.

Мир сверху как яма, края которой тонут в синей полумгле, прикрытой плоскими облаками. Слева скучнейшую гладь океана, отливающую холодным серебром, бороздят кораблики, которые тянут за собой роскошные хвосты вспененной воды.

Справа — располосованный на квадраты муравейник, куда втиснуты блюдца площадей, кудрявая целина парков и блестящая змейка реки, перехваченная мостами. Внизу — светло-желтая лента пляжа, устланная в ряд спичечными коробками отелей. Из дымки над горизонтом неожиданно четко поднимаются сверкающие горные цепи.

Нечто, не имеющее облика и названия, опускается над городом. Трескучей стрекозой сквозь это нечто пролетает вертолет кинохроники. Нечто несет людям горькие, сбивчивые слова.

Отчаяние сменяется в них надеждой, проклятия — смутной верой в счастье, в солнце, встающее из-за гор.

Развязные парни, увешанные камерами, лампами и магнитофонами, толкутся в тесной кабине вертолета. Крах панамской компании, гибель «Титаника», сараевское покушение и проигрыш «Квинты» в футбольном матче на первенство мира, случись они сегодня, не займут в газетах больше десяти строк: первые полосы отведены тому, что скажет голос с неба.

Ждут и внизу. Улицы и площади залиты темной толпой, пестрой от развернутых газет. Нестройный колокольный звон несется над городом. «Первый раз со времен Моисея! Видение кардинала Спиллейна! В воскресенье утром бог обратится к людям», — орут плакаты со стен, газетные заголовки, лысые проповедники на папертях и небритые личности в толпе, юркие, как голодные крысы. А толпа велика и молчалива, крики гаснут в ней как в вате.

Напряженно улыбаются мальчишки в синих, отстроченных белыми нитками штанах — стоять неловко, уйти тоже неловко.

Бледное, застыло лицо женщины, судорожно обнимающей испуганную дочь; крикни кто-нибудь рядом — и она страшно закричит. Крестятся старухи. Служащие в котелках, с достоинством выпрямившись, ждут, краем глаза следя за шефом. Вытирая губы салфеткой, на балкон вышел розовый мэр; в ближайших рядах прошел шепот — и утонул в толпе.

Пока не прозвучал голос с неба, только один человек в мире знает, что произойдет. Но его нет в толпе. Он стоит сейчас у борта океанского лайнера, солидно выбирающегося из порта.

Его звали здесь Кси, а настоящее имя его — Александр Волошин.