— Как же так? — спросил он, глядя на Катета равнодушными глазами. — Выходит, сто пятьдесят миллионов лет назад у нас было три луны?

— Выходит, так. Разумеется, если гипотеза о падении одной из лун верна. Потому что сейчас у Земли, как известно, их только две.

И он пошел в учительскую, усталый и чрезвычайно довольный как сегодняшним уроком, так и разговором.

* * *

Пройдет много лет, прежде чем Ивик сможет оценить происшедшее.

…Он снова увидит альбом, ту страницу, на которой протянули друг другу руки две человеческие фигурки. И узнает о гипотезе изопространственных миров — сказочных и ослепительно-туманных, которых могут дать какое-то представление разве лишь фосфены. Он вспомнит, что старик в дождевике и был тем самым художником… иначе и быть не могло. То была их вторая встреча.

МИХАИЛ ГРЕШНОВ

СНЫ НАД БАЙКАЛОМ

Варе и Константину Байкал открылся не сразу. «Ракета» мчала по водной глади к Шаманскому Камню, — о нем Варя и Константин услышали еще на пристани. Справа и слева шли берега водохранилища. Правый был горный. «Ракета» теснилась к нему, срезая вершины отраженных холмов, положенные на зеркало. Гигантское волшебное зеркало. Местами, не замутненное рябью, оно лежало чистым и синим. Местами лилось серебром — там, где ветер касался поверхности. Ближе к берегу было темным от скрытых под ним глубин.

И где-то — Шаманский Камень, Байкал. Проедем Камень, говорили на пристани, и сразу Байкал, — не пропустите.

Варя и Константин стояли у лобового окна, смотрели. Выйти на палубу невозможно. Колючий ветер пронизывал, путал волосы. За «Ракетой» вставала стена брызг, водяной пыли.

Мгновенно закоченевшие, Варя и Константин сошли в салон и прочно заняли место у смотрового окна. За ними толпились еще несколько человек, глядели через их плечи. Может быть, тоже хотели впервые увидеть Байкал, может, влюбленные в Ангару или — так же, как Варя и Константин, — друг в друга.

— В июне Байкал цветет, — сказал кто-то за спиной Вари.

— Камень! — тотчас сказал другой, и Варя и Константин увидели в нескольких метрах по борту черный, облизанный водой камень, который мгновенно ушел назад.

— Смотрите! — Пассажиры прильнули к окнам.

Но Варя и Константин смотрели вперед — в простор.

Они обосновались в местной гостинице. Бросили вещи и выбежали к Байкалу. Как подъехали к Листвяному, вышли на пристань, — промелькнуло минутой. Может, и в самом деле минута? «Ракета» не рыбачий баркас, посадка пассажиров, выход проходили стремительно, как бег. И то, что промелькнуло перед глазами Вари и Константина, огромное, синее, и что называли «Байкал», просто не уместилось в глазах, и теперь требовалось время, чтобы прийти в себя.

Но прийти в себя было не просто — пережить восхищение. Варя и Константин это поняли: Байкал надо впитывать постепенно, неторопливо, вместе с воздухом, ветром, с блеском и синевой. И наверное, молчаливо. Сейчас, выйдя на берег, они стояли у самой воды. Зеркало — Байкал тоже волшебное зеркало — светилось перед ними, трепетало биением частых волн, голубело, синело, где-то вдали переходило в лиловое, уходило в туман, скрывавший далекий берег, и от этого было бескрайнем. Казалось, можно ступить на него, идти, и никуда не придешь — растворишься в дали, в свете.

— Костя! — Варя сжимала мужчине локоть.

Константин смотрел, может, не слышал.

Завороженные, они пошли по берегу.

Не замечали лодок, причала — глаза их глядели дальше.

Не слышали говора идущих навстречу людей — какое им дело?

Поднялись по берегу и здесь — позади лес, впереди простор — сели среди камней.

День был ослепительно яркий, словно нарочно родившийся, чтобы посветить Варе и Константину солнцем, синевой, ярким набором красок: желтые скалы, зеленый лес, серебряные гребешки волн, белые космы тумана, скрывавшие дальний берег. И еще прибавить к этому блеск. И прибавить воздух, до невидимости прозрачный. И запах сосен, воды, цветов.

— Костя, — сказала второй раз Варя.

— Да, — отозвался мужчина, — Тебе не хочется петь?

— Нет, — ответил Костя.

— А мне хочется.

Мужчина подумал, ответил: — Пой.

— Ты ничего не слышишь? — спросила Варя.

— Нет. А ты слышишь?

— С тех пор, как мы проехали Камень…

Мужчина ждал, пока кончится фраза.

— Я слышу музыку, — сказала Варя.

Константин засмеялся, привлек Варю к себе.

Варя имела редкую профессию — нейрохимик. Новая наука делала первые шаги в области интенсификации работы мозга, воображения. Варя сама обладала фантазией, пылким воображением. Считала — эти качества свойственны всем людям, искала пути к их пробуждению, к художественному обогащению человека.

— Костя, — говорила она, когда первый восторг прошел, когда они привыкли к Байкалу, влюбились в него, стали его частью и не мыслили без него жить. — Хочется необычайных вопросов, необычайных ответов. Все здесь необыкновенное, Костя. Даже травинка, крапива — она совсем не такая, как у нас под Орлом.

Они приехали из центра России — страны тихих утр, спокойных вечеров и неярких красок.