Читаем Фантастика 1979 полностью

Совершенно очевидно, что это лишь вопрос времени — когда обман раскроется и его станут искать. И не надо обладать чересчур богатой фантазией, чтобы представить себе все последствия… «М-м…» — даже заскрипел зубами он, вспомнив, сколько пережил унижений, когда в прошлом году был поставлен перед необходимостью менять место работы: сочувствующие, а чаще недоуменные вопросы приятелей: «От добра решил искать добра?», трудности с деньгами в семье, пока он наконец нашел более или менее удовлетворительный эквивалент прежней работы, раздражение и злость жены, которой он, естественно, рассказал лишь полуправду — разве расскажешь ей, что на самом деле произошло с ним в Ленинграде? — и которая, как все женщины, видно, воображала гораздо больше… Не дай бог пережить еще раз такое! «Неужели она на это и рассчитывала?» — пришла в голову спасительная мыслишка — вот в чем корень зла! Но слишком уж мерзко так было думать о Томи… не мог он так думать о ней — вот в чем дело.

Однако, зацепившись мыслью за спасительный громоотвод (если гром грянет, сообразил он, все равно ведь придется и показывать этот… «дарственный акт», и рассказывать, как он у него оказался, как вообще появился на свет…), Лавров уже не мог отделаться от чувства, что тут нужно искать выход из положения, что только она, эта пигалица-дизайнер, впутавшая его в глупейшую историю, которая теперь грозит повториться, может отвести от него гром. Да и кто, кроме нее, может подтвердить в случае необходимости, что «дарственный акт» не более чем шутка? «Надо все обратить в шутку — вот в чем решение вопроса», — обрадовался он и облегченно вздохнул. Теперь он знал, что нужно делать.

Проснулся Лавров рано — еще не было и шести. «Вот и хорошо, успею поймать до работы», — решил он, быстро и тихо, стараясь не будить назойливого соседа, умылся и вышел из гостиницы на площадь. Ему повезло: перед гостиницей стояло такси.

— Куда? — спросил шофер, когда Лавров забрался в машину. — В аэропорт?

— Нет, на Выборгскую.

— А поточнее?

Если б он знал поточнее! Помнится, дом стоял напротив проходной какого-то завода…

— Да там знаете сколько заводов! — присвистнул шофер. — Легче дедушку на деревне найти.

Тогда Лавров почти машинальным жестом протянул ему «дарственный акт».

— Забавно, — сказал шофер, возвращая Лаврову рулончик и с интересом оглядывая странного пассажира. — Значит, ее и надо найти?

— Ее, — подтвердил Лавров.

— Ну что ж, попробуем, — сказал шофер, включая скорость. — Город, значит, подарила? Богатая, однако…

Плутали они долго. «Этот?» — указывал шофер на дом.

«Нет, — отвечал Лавров, приглядевшись. — Там было три этажа, а окна такие… с полукружьем наверху…» — «Поехали искать полукруглые… Этот?» — «Нет», — мотал головой Лавров… Но все же нашли.

— Подождете нас? — попросил Лавров, выбираясь под холодный моросящий дождь.

— О чем разговор! — сказал шофер. — Мне и самому любопытно посмотреть… Ишь, города дарит! — рассмеялся он.

Этот смех неожиданно заставил Лаврова замедлить шаг — что-то неприятное уловил он в нем. Представил Томи в такси, бесцеремонный взгляд шофера… Но, понимая, что отступать уже поздно, быстро взял себя в руки и чуть не бегом поднялся на второй этаж. Вот и дверь, увешанная разноцветными почтовыми ящиками… Постоял в нерешительности, разглядывая табличку под кнопкой звонка с множеством фамилий… Но дело было не в том, что он не знал ее фамилии; его опять, как минуту назад, у такси, охватил безотчетный стыд — что он ей скажет? На мгновение перед ним открылась вся бездна нелепости, дикости его приезда, но он тут же заставил себя вспомнить унижение, когда ходил с увольнительным «бегунком», вопросы, сочувствия… И решительно надавил на кнопку два раза.

Открыла та самая женщина и в том же, кажется, халате.

— Извините, Томи дома?

Женщина удивленно вздернула брови… Нет, не узнала.

— Томи? Конечно, дома.

Прошла вперед и постучала на ходу в дверь: — Томи! К тебе гости.

Томи была уже одета. Даже в плаще.

— Вы? — почему-то шепотом сказала она и бессильно опустилась на стул. — Вы… приехали…

«Сейчас заплачет», — сообразил Лавров, шагнул к ней и протянул рулончик.

— Вы должны поехать со мной. Ваша грамота такое натворила… — быстро и путаясь, сбиваясь с пятого на десятое, объяснил он ей свой нежданный визит, и было у него такое чувство, что это говорит кто-то другой — такой был у него чужой, фальшивый голос. И еще у него было явственное ощущение, что она ничего не слышит, ничегошеньки не понимает, о чем он ей талдычит. Смотрит на него, словно он свалился с неба — да так оно почти и есть, качает головой, не веря, и только бледность, все сильнее заливавшая ее и без того бледное, бескровное лицо, говорила о том, что главное она все же поняла.

— Вы не должны дарить такие бумаги, — исчерпав все аргументы, повторил Лавров. — Вы слышите меня? Если такая бумага попадет в руки жулика…

— Но ведь это вам, — с отчаяньем, со слезами в голосе воскликнула Томи. — Только вам,…

— Мне одному не верят, — твердым, не терпящим возражений тоном и сам удивляясь, откуда этот тон в нем взялся, повторил Лавров.