Читаем Фантастика 1979 полностью

Он отвернулся, закрыл глаза, но все равно все видел: и как она откинула одеяло, и как опустила ноги на пол, и как прошла за дверцу шкафа… «Дурак», — скрипнул Лавров зубами.

Когда он выходил из комнаты, в коридоре была уже женщина.

— Доброе утро, — вынужден был он поздороваться.

— А? — широко открыла глаза женщина. — Доброе… — Она с любопытством, но в общем-то безобидным любопытством осмотрела его с ног до головы и забросала вопросами: — Значит, это вас вчера Томи таскала по городу? Вы впервые в Ленинграде? Понравился вам город? С гостиницами у нас только плохо. Но мы вас устроим, у меня приятельница в «Октябрьской»…

— Спасибо, — вставил наконец слово Лавров.

— А, Томи! — повернулась женщина к двери ванной. — Опять ночевала на раскладушке? А я думаю, кто взял? А чего ты не пришла к нам? У нас же диван…

— Вы уже спали.

— Спали? — всплеснула руками женщина. — Ну и что? Нет, Томи, ты все-таки несносная… Чай будете пить? — снова вспомнила она о госте.

— Нет, нет, ехать надо, — испугался Лавров и потянулся к плащу на вешалке.

— Я вас провожу, — тихо, не глядя на него, сказала Томи. — Вы не найдете остановки.

— Нет, что вы! Объясните, все найду сам.

Он заехал в гостиницу, побрился, умылся, выпил две чашки кофе в буфете, но боль под сердцем так и не прошла, «Стенокардия, — решил он. — Этого еще не хватало!» Весь день прошел в переговорах, в утряске разных пунктов протокола согласования… Да что уж кривить душой: покладистым он был в тот день, ряд пунктов стоило бы отредактировать иначе, в свою пользу, но спорить с таким любезным начальником конструкторского бюро… И все время он помнил, ни на секунду не мог забыть о том, что в другом конце зала, за высокой доской кульмана в огромном, не по росту халате сидит и прислушивается к спорам за «круглым столом» маленькая сероглазая женщина. «Ты любишь качели, Томи? Взерх-вниз, вверх-вниз…» Раза два он даже тряс головой, чтобы избавиться от этой прилипчиво-тоскливей песенки, и был бесконечно рад, когда начальник СКВ распустил наконец своих коллег и пригласил Лаврова к себе в кабинет — подписывать отпечатанный протокол.

— Итак, — улыбнулся начальник СКВ, — по самым скромным подсчетам, мы с вами сэкономили пару дней. В вашу пользу — будете иметь возможность получше познакомиться с Ленинградом.

В его пользу! Как раз эти два дня его, Лаврова, главный конструктор и поставил ему в вину: «Что у тебя горело? Не мог позвонить мне, посоветоваться, прежде чем подписывать кабалу? Русским языком сказал: не торопись! Семь раз прикинь, а на восьмой предложи свою формулировку…»

— Томи! — крикнул начальник СКВ в полуоткрытую дверь.

— Нет, нет, — запротестовал Лавров. — Я ее и так вчера затаскал до полусмерти.

— А, — сказал начальник бюро. — Не смею задерживать. Ваша командировка? Каким числом отметить?

— Завтрашним.

— Завтрашним? — удивился начальник бюро. — Так быстро?

— Да, знаете… — смутился Лавров. — Завтра у меня день рождения.

— Ах вот как! — воскликнул тот, пожимая руку. — Поздравляю. И от моих сотрудников. Томи! — опять крикнул он в дверь, но Лавров и на этот раз остановил: — Не надо. Она, наверное, уже домой ушла.

Он заехал в агентство Аэрофлота, купил билет, а потом как угорелый носился по магазинам. Столько заказов — одуреть можно. Маме, детям, жене, соседям…

В гостиницу вернулся измученный. Переоделся, умылся и прилег, чувствуя, как с каждой минутой все сильнее колет под сердцем. «Хоть бы позвонила, что ли», — неожиданно поймал он себя на желании услышать ее голос. «Вверх-вниз, вверх-вниз…» Встал, подошел к окну, отдернул штору и долго смотрел на площадь, посреди которой поднял на дыбы коня Петр I. Вечер был теплый, светлый, от вчерашнего ненастья не осталось и следа, и на площади было много гуляющих. «Походить, может? Белые ночи ведь…» Но тут же подумал, что сердце ноет, а завтра лететь в самолете… И тут же, перебивая это трезвое соображение, опять прежнее, тоскливое желание: «А может, все-таки позвонит…» Так и не пошел погулять и долго, далеко за полночь, пока не принял таблетку, лежал, ожидая звонка, злясь и на себя, на свое слюнтяйство, как он определил свое вчерашнее поведение, на свое сердце, разнывшееся так не вовремя, а еще больше — на нее. И пока не уснул, видел перед собой, на белой стене, огромную площадь со вздыбленным конем и черным, пугающим своей громадой собором. Потом собор качнулся… «Какой вы нежный, — услышал он ее голос. — Поцелуйте меня…» Лавров вскочил и чуть не упал — так занемели у него ноги. «Хватит с ума сходить, — разозлился он. — Что было, то было…» Лавров вышел на проспект, огляделся, увидел станцию метро и решительно направился к ней. «Нечего терять время, — решил он. — Доберусь до Невского, хоть заказы выполню…» Но вышел не на той станции, а потом, как выяснилось, и вообще сел не на тот поезд и долго чертыхался, разбираясь в схеме. Разобрался, все вроде понял, а вышел опять не там — поторопился. Но ждать следующего поезда не стал из принципа, решив одну остановку пройти пешком.