Читаем Фантастика 1972 полностью

Следующим заявился, как и следовало ожидать, Лешка, баржинский школьный приятель, руководитель теоретической группы лаборатории и вообще… Что скрывалось за этим “вообще”, Баржин и сам не знал. Но без Позднякова лаборатория была бы совсем не той…

Лешка молча поставил на стол бутылку коньяку, ткнул в вазу букет гвоздик, потом подошел к Баржину, встряхнул за плечи:

– Ну, шеф, торжественные дары будут в следующий раз. Пока же нам не сорок, а лишь тридцать девять, с чем и имею честь поздравить! И знаешь, давай сегодня ни о чем не думать! Будем пить, танцевать и рассказывать анекдоты. Договорились?

– Ага, - сказал Барашн, прeкрасно зная, что ни он, ни Лешка при всем желании не смогут “ни о чем не думать”. - Догово рились. И давай-ка, брат, помоги мне накрыть на стол, не то Озол ругаться будет.

– Буду, - подтвердил Озол из кухни, откуда уже доносились совершенно неправдоподобные ароматы. - Еще как буду! Так что, если хочешь спасти шефа, Лешенька, - принимай командование на себя. Он у нас сегодня в расстроенных чувствах, он у нас сегодня недееспособный…

– Язва ты, - фыркнул Лешка. - Фан-та-сти-чес-кая.

– Кофе не дам, - парировал Озол. - А что твой коньяк без кофе?

– Мы уже идем! - взмолился Поздняков. - Ив самом деле пойдем, а то он такой, он все может…

Что бы Лешка ни делал, все получалось у него изумительно изящно. И сейчас, глядя, как он сервирует стол, Баржин снова - в который раз! - не мог удержаться от легкой, “белой” зависти.

Будучи внуком - точнее, внучатым племянником - известного композитора, Лешка обладал абсолютным слухом и неплохим баритоном. - на радость всей семье, прочившей ему великое будущее. Но он пошел в медицинский, а окончив - уехал в Калининград, где стал судовым врачом на БМРТ. Был он врачом, как говорили в старину, “божьей милостью” - блестящим хирургом и вообще универсалом. А если учесть, что к тому же он был человеком обаятельным, умел вызывать “улыбки дам огнем нежданных эпиграмм”, знал анекдоты чуть ке “от Ромула до наших дней”, любил и умел танцевать, как былинный Поток-богатырь, играл на рояле, - если учесть все это, то неудивительно, что всегда и везде он становился душой общества.

Когда-то они с Баржиным учились в одном классе. И встретились снова десять лет спустя, когда Лешка приехал в Ленинград поступать в ЛИТМО - Ленинградский институт точной механики и оптики - на факультет медицинской кибернетики.

– Понимаешь, Боря, - сказал он тогда Баржину, - как хирург я не смогу сделать шага вперед без медкибернетики. Тяжко без нее. Специалистов мало, у меня же есть некоторые преимущества, я ведь практик.

Баржин сразу же решил, что Лешка будет в лаборатории. Будет, чего бы это Баржину ни стоило. А своего он умел добиваться. И не ошибся. Во всяком случае, большая часть теоретических разработок лонг-стресса - бесспорная заслуга Позднякова.

Они уже почти покончили с сервировкой, когда пришел Гиго Чехашвили, а вслед за ним Зойка.

Когда раздался еще один звонок, Баржин не выдержал и сказал, глядя прямо в невинные глаза Перегуда:

– Шли бы уж вы все сразу, что ли! Все равно ведь ненатурально получается, несмотря на всю вашу чуткость…

Перегуд ухмыльнулся и, обернувшись, крикнул в лестничный пролет:

– А ну давай сюда, ребята! Шеф приглашает!

Баржин не выдержал и расхохотался - до слез, чуть ли не до истерики, - впервые за этот вечер.

А через полчаса квартиру было не узнать: Лешка с Озолом сделали из стола что-то фантастическое; Зойка с Зиминым - и когда они только успели? - умудрились натянуть через всю комнату нитки и подвесили на них всякую ерунду: серпантин, какие-то бумажки с лозунгами и картинки; над письменным столом был приколот лист ватмана, на котором Перегуд изобразил в рисунках жизнь и творчество Б. В. Баржина от рождения до сегодняшнего вечера; на столе кучей были свалены подарки.

– По местам! - рявкнул вдруг командирским басом Озол. - Равнение на именинника!

Перестроение было произведено в рекордные сроки, а зазевавшегося Баржина под руки водворили на положенное ему место.

– Тост! - потребовал Озол.

Чехашвили монументально простер длань.

– Я буду краток, - сказал он. - Не по-грузински краток. На моей родине за такой тост из меня сделали бы шашлык. Но я не следую традициям, ибо помню, что краткость - сестра гениальности. Итак…

– Короче! - перебил Озол.

– Я краток, но не кроток. Не прерывайте меня, или во мне проснутся кровожадные инстинкты, коими не хотелось бы омрачать сегодняшний юбилей. Итак, в честь нашего шефа я предлагаю произвести салют в один залп, и пусть энтузиазм наш скажет ему невысказанное словами!

“И пробки в потолок, вина кометы брызнул ток”, - пронеслось у Баржина в голове.

– Ой, - тихо взвизгнула Зойка, - ой, братцы, плафон!…

Но плафон уцелел - это был хороший, небьющийся пластик - и лишь медленно покачивался под потолком.

Баржин обвел всех взглядом.

Вот сидят они за столом - такие разные, несхожие, со своими судьбами, характерами, взглядами.

Лешка. Кандидат медицинских наук Алексей Павлович Поздняков.

Озол.

Гиго Чехашвили, “зам. по тылу”, человек, без которого работа лаборатории кажется немыслимой.