Читаем Фантастика 1964 полностью

Последнее я произносил, конечно, из чистого энтузиазма, но уж в первое-то верил незыблемо. Логический подход и прирожденная наблюдательность не обманывали меня никогда. Два месяца с лишним прошли как бы в опьянении, словно бы в состоянии невесомости. В моем институте все только плечами пожимали, когда я устраивал еженедельные доклады о проделанной работе.

— Когда он только успевает? — слышалось из рядов конференц-зала.

— За неделю он способен напечь расчетов и чертежей на новую диссертацию, — говорили в курилках. — Прямой дорогой идет в академики.

— Вас не узнать, — сказал директор, хитро улыбаясь. — И в кино вас стали замечать, и по общественной линии, и на елку с детьми выехали, и чаще других с коллективом на лыжные прогулки выходите. А производственные успехи! Говорить нечего. Что-то тут не так…

— В том-то и дело, что лыжные прогулки. Чистый воздух! Он делает чудеса. Слушайте докторов, дорогой мой директор! — ответил я, тоже улыбаясь с хитрецой.

Я считал, что оповещать о моем методе еще рано.

Вот пройдет несколько месяцев опыта над самим собой, все выяснится… вот тогда. Конечно, приходили и минуты колебаний — а может быть, рассказать?

И так ведь все ясно.

И вдруг оказалось что не так-то уж все ясно.

Дело в том, что в один прекрасный день к моим уравнениям не прибавилось ни строчки. И ни одной новой гайки — к моделям. В тот день просто не хотелось работать. То же самое повторилось на второй и на третий день. Это уже было неожиданностью.

Пришлось проверить аппарат. Но нет, он действовал по-прежнему безукоризненно. Может быть, заболел?

Но градусник показал 36,6°.

Напрасно я усаживал себя за письменный стол — рябило в глазах, строчки казались чужими. Больше того, я с ужасом вдруг понял, что с трудом разбираюсь в тех уравнениях, которые совсем недавно составил сам.

Подчиняясь какой-то неведомой силе, я встал из-за стола и вышел на улицу. Прохожие мелькали, как в ускоренном фильме, мимо плыли витрины магазинов и рекламы. Вдруг я увидел себя в большом зале, за столиком. Официант подливал, а я пил бокал за бокалом. Вот как обернулось! Неизвестно, как ноги донесли меня домой. Но то, что я увидел в кабинете, моментально выветрило весь хмель. Напарник сидел за столом и строчил, строчил в тетрадях!

— Что вы там пишете? — Интонации моего голоса были не очень-то вежливыми.

— Коллега, — услышал я, — в рукописи есть ошибки. Сначала все было верно, но вот в последние дни расчеты пошли не в ту сторону,

— Позвольте! — воскликнул я.

— Все уже исправлено, коллега, — чуть усмехнувшись, продолжал напарник, не давая мне опомниться. — Вот смотрите сами.

На какое-то мгновение обычная ясность вернулась ко мне, я понял: напарник прав. Действительно, ошибки уже были исправлены.

Я сидел в своем кресле, в другом кресле сидел он, и как из тумана до меня доносились слова, его слова…

— Вы не ошиблись тогда, назвав меня коллегой. Как видите, теперь я не хуже вас разбираюсь во всех этих схемах, чертежах, выкладках и машинах. По-видимому, аппарат, придуманный вами, передал мне качества и знания вашего мозга. Он же, обрабатывая наши тормозные процессы, передал вам и кое-какие из моих свойств, увы, не лучшие. Хотим мы этого или нет — так случилось. Однако дело есть дело, и оно не должно страдать. Выход один; теперь спать должны вы, я же — заниматься делами до тех пор, пока мы снова не придем в первоначальные состояния.

Боже мой, он даже говорил моими формулировками! Моими интонациями! Я мог спорить с кем угодно, но со своей логикой?..

— Да, да, дело не должно страдать, — безучастно отозвался я, и аппарат был включен снова…

Теперь мы подменяли друг друга как по вахтенному расписанию. Работа действительно кипела. До чего не догадывался я — догадывался он, ошибется напарник — замечаю я. В особо сложных местах аппарат отключался, и загвоздка устранялась сообща.

Одно не давало покоя: сознание того, что 50 процентов наслаждения от бурно кипящей работы проходит мимо меня. Конечно, я мог, недолго думая, убрать аппарат. Но кто мог сказать наверняка, через какой срок подсознание полностью освободится от печально приобретенных свойств? Нет, непредвиденностей мне больше не хотелось, и в одну из своих смен я перебрал механизм аппарата таким образом, чтобы сумма наших процессов привела нас, наконец, к первоначальным и стабильным состояниям. Монтаж оказался сложным, хлопотливым и занял почти весь период моего бодрствования. Но зато уснул я удовлетворенный и успокоенный.

Увы, мой напарник оказался не из тех, кого легко провести, он все заметил и, в свою очередь, весь свой срок ухлопал на восстановление аппарата.

Вот где началась борьба гигантов! Он свое, а я свое! И все молча, с утайкой, как будто ничего особенного. Здороваться мы перестали, обмениваться мнениями тоже. А конца этому, видно, не было — схватка абсолютно равных возможностей!

Основная работа была, конечно, забыта. Куда там — обоих охватило состояние азарта… Кто кого!