Читаем Фан-клуб полностью

То, что они отвергли его план после первого знакомства, было объяснимо. Они были мужчинами, а не мальчиками, и, как большинство мужчин, не привыкли верить в то, что невозможную мечту можно превратить в реальность прямым действием. С другой стороны, если их желание изменить свою жизнь достаточно сильно, а растущие разочарования переполнили чашу терпения, они готовы будут передумать, встретиться с ним сегодня в баре и войти на равных, локоть к локтю, в эту рискованную авантюру.

Ну а нет, так нет, решил Мэлон. Его мечта останется при нем. Он будет ждать, продолжит наблюдения и когда-нибудь где-нибудь найдет другого «Байрона», достаточно романтичного, чтобы присоединиться к нему в завоевании Шэрон Филдс.

Он свернул на Фэйрфакс и понесся к Голливудскому бульвару.

Поставив машину на боковой улице, в трех кварталах от театра Граумана, он вышел и едва не вприпрыжку помчался туда, где бурлила толпа.

Кинопрожекторы устремляли свои яркие конуса к небесам, и Мэлон устремился к ним, будто мотылек на свет.

Запыхавшись, он подошел к переполненному людьми входу. Он опоздал лишь на пять минут, и набитые звездами лимузины только начали исторгать из себя знаменитостей. Дешевые места по обе стороны от входа были заполнены приветственно вопящими почитателями. Проходы между театром и платформами с дешевыми местами тоже кишели толпами, а пять-шесть рядов зевак были отрезаны от бульвара полицейскими кордонами.

Мэлон очутился позади толпы зрителей, откуда были плохо видны прибывающие лимузины, не говоря уже о церемониях во дворике перед театром. Вспомнив одну из уловок, успешно сработавшую однажды, он вытащил из кармана свою членскую карточку Писательской гильдии Америки, высоко поднял ее над головой и начал протискиваться между толкающимися фанами с криком: «Пресса! Пропустите! Я из газеты».

Условный рефлекс сработал немедленно, плебеи отреагировали как собачки Павлова и уважительно потеснились, давая путь четвертой власти. Путешествие было изматывающим, но оно принесло его к первому ряду за канатом, довольно хорошему наблюдательному пункту, видны были кинозвезды, покидающие свои машины. Он прослеживал их путь к ярко освещенному квадрату во дворике с двумя телекамерами и Скай Хаббардом, приветствующим звезд.

Пытаясь отыскать местечко получше, Мэлон толкнул человека рядом с собой, едва не сбив его с ног. Мужчина выпрямился и сердито повернулся к Адаму:

— А ну перестань толкаться! Ты кем себя воображаешь?

Мэлон сразу же опознал поджарого зрителя.

— Шивли! — воскликнул он. — Вот так сюрприз!

Шивли прищурился, вспомнил Адама, и гнев его угас.

— Это ты. Ну и дела. Бывают же совпадения…

— Меньше всего ожидал встретить вас здесь. Какими судьбами? — спросил, стараясь перекричать шум толпы, Мэлон.

Шивли наклонился и хрипло зашептал в ухо Мэлону:

— У нас одинаковые причины быть здесь, малыш. Хочу полюбоваться без помех на самую лучшую задницу. Кажись, ты меня заинтересовал. И точка.

— Что ж, отлично. Вы не разочаруетесь. — Мэлон встревоженно вытянул шею. — Она еще не прибыла?

— Пока нет. Будет с минуты на минуту.

Оба сосредоточились на подкатывающих один за другим длинных, блестящих автомобилях — «кадиллаках», «ягуарах», управляемых шоферами «линкольнах», каждый из которых доставлял привлекательных юных женщин с сопровождающими в строгих костюмах, элиту киноиндустрии. Одна из вновь прибывших, без косметики на веснушчатом лице, выглядевшая будто только что вылезла из постели, сорвала аплодисменты. Мэлон услышал имя Джоан Девер и смутно вспомнил, что это одна из актрис нового реалистического направления, получившая немалую долю паблисити за то, что рожала детей не будучи замужем.

Неожиданно, под нарастающий гул с дешевых трибун, к тротуару подкатил роскошный бордовый «роллс-ройс».

Мэлон с волнением потянул Шивли за руку:

— Вот и она. Это ее автомобиль.

Театральный привратник открыл заднюю дверцу «роллс-ройса», и оттуда вышел грузный и холеный мужчина в очках, лет под пятьдесят. Он печально прищурился на море окружающих лиц и слепящие прожектора.

— Ее личный менеджер, — почтительно сообщил Мэлон, — Феликс Зигман. Он ведет все ее частные дела.

Зигман наклонился к заднему сиденью машины, чтобы кому-то помочь, и постепенно, словно в замедленной съемке, появилась она: вначале украшенная драгоценностями кисть и обнаженное предплечье, затем стройная нога, грива золотистых волос, знакомый волнующий профиль, блистающие округлости знаменитой груди и, наконец, чувственный торс.

Вот она полностью вышла из машины и выпрямилась, улыбаясь зелеными глазами и полуоткрытыми влажными губами. Шум и аплодисменты достигли крещендо и сотни глоток принялись оглушительно скандировать ее имя: «Шэрон! Шэрон! Шэрон!»

Актриса, с горностаевой норкой вокруг плеч, в облегающем, расшитом блестками, с разрезом вдоль бедра, переливающемся при каждом движении платье, с царственной грацией одарила поклонников повторной краткой улыбкой.