Читаем Факел сатаны полностью

Я лично езжу по сельским клубам, показываю ролик, который удалось Аркадию смонтировать из дублей нашей многострадальной, так и не вышедшей на экран картины, рассказываю о том, как снималась в кино, а так как у самой опыт маленький, приходится фантазировать или повторять то, что слышала от коллег, играю на гитаре, пою и даже танцую. Читаю прозу и стихи… Двухчасовая программа. Устаю. Но взамен приличный заработок (75-100 рэ за вечер), цветы и аплодисменты. Залы полные. Значит, нравлюсь. Может быть, театр бросить и податься на эстраду? Но тогда придется жить на колесах. А как же Аркадий? Он – гурман, педант, чистюля. Да и к тому же ревнив. Не понимаю, говорят: ревнует, если любит. А если любит, то хочет… А он, увы, последний раз хотел меня недели три до отъезда из Москвы. Правда, и у меня, если честно, по-прежнему особого желания нет. Неужели хваленый профессор-сексопатолог трепач? Ведь я выполняю все его предписания. Даже здесь, в глухомани, пьем чай с хмелем и укропом, у пчеловода достала пыльцу. В Москве удалось купить корейский пузырек с женьшенем, пила регулярно. И упражнения тантры делаю. И здесь тоже. Правда, когда Аркадия нет. Особенно налегаю на те, что укрепляют бедра, потому что они бывают слабыми именно у женщин, а между тем, если верить брошюре, «мышцы, укрепленные этим упражнением, применяются для сжатия тела партнера во время полового акта». Но кого и когда сжимать, если Аркадий по ночам спит как сурок, повернувшись ко мне задом?… Может быть, Рита права: на кой ляд нам мужики, да еще такие? Может быть; от этих мыслей и появляются сны подобно вчерашнему, о котором и вспоминать-то стыдно! Аркадий вчера на обед приезжал верхом на жеребце по кличке «Сатурн». Сидим в ресторане, кушаем. Когда официантка принесла первое, я взглянула в окно и вижу: стоит у березы привязанный Сатурн, а вокруг него ребятишки из колхозного пионерлагеря собрались, смеются и показывают на жеребца. Думаю: что это их так заинтересовало? Присмотрелась и поняла: Сатурн ни с того ни с сего возбудился и вывалил на потеху пацанов свой полуметровый член с огромной шишкой на конце. Подобного размера я даже представить не могла… И вот надо же, ночью мне приснилось, что я этому Сатурну кусочек сахару даю, а он в ответ как заржет, а потом стал на задние ноги, а передними меня обнял и подносит меня к своему члену, который на этот раз мне показался еще большим, и говорит человеческим голосом: «Хочешь попробовать?» От испуга я закричала, Аркадия разбудила. Он спрашивает: «Что случилось?» Но не могла же я правду сказать? Вот я и придумала, будто на меня медведь напал… Разве может нормальному человеку присниться такое? Может быть, я схожу с ума?

Сегодня был интересный разговор с библиотекаршей. Желая, видимо, блеснуть эрудицией, она вначале рассказала об ошибках, допущенных Горьким в его произведениях.

Потом мы заговорили о религии. Казалось, что уж тут-то я могу говорить с ней, по крайней мере, на равных, но, увы, оказалось, что и здесь мои познания весьма и весьма скудные. В самом деле, когда я заявила о святости и незыблемости божьей заповеди «Не убий!», библиотекарша тут же парировала:

– А кто вам это сказал?

– Ну как же, это написано в Евангелии,– ответила я.

– Ну и читайте свое Евангелие,– усмехнулась библиотекарша.– А я читаю Ветхий завет, где написано: «Зуб за зуб, око за око».

Кто же прав? Видимо, всегда и везде права Правда, святая Правда! И никто больше!»

В Киеве Акатов никогда не бывал. Но со школьных лет остались в памяти слова Гоголя: «Чуден Днепр при ясной погоде…» и снимки из учебника истории: памятник великому Кобзарю и восстановленный после войны Крещатик с цветущими каштанами. Но все это сразу выветрилось при встрече с настоящим.

Столица Украины (во всяком случае ее центр) походила на осажденный город. На Крещатике – столпотворение людей, в основном молодежи. Лозунги о самостийности, плакаты с требованием отставки премьера, призывы покончить с компартией и засилием москалей.

И хотя Денис обо всем этом читал в газетах, смотрел по телевидению, увиденное произвело на него ошеломляющее впечатление. Устои рушились на глазах, в душе появилось опустошение и безотчетный страх. Что грядет?…

С этими мыслями лейтенант и направился в Дарницу, где жила мать Кирсановой Елена Владимировна, по мужу Мартыненко. Найти ее дом не составило труда.

Акатов остановился в нерешительности перед небольшим участком, на котором стояла неказистая хатка – иначе это строение не назовешь. Редкий прогнивший забор держался Бог знает чем. Сад запущен, зарос бурьяном. Скособоченная калитка. Кнопки звонка не видно.

– Ты до кого, хлопчик? – услышал Денис возле себя голос с мягким украинским выговором.

Он принадлежал чистенькой старухе в синтетической куртке и пуховом платке на голове.

– Мартыненко мне нужна. Елена Владимировна…

– Нема ее. Мужа пошла проведать в больницу.

– И давно?

– Зараз должна вернуться.

– А с чем положили дядю Михаила в больницу?

Отчество Акатов не знал и поэтому так назвал супруга Елены Владимировны.