Читаем Факел сатаны полностью

Уж кто-кто, а он мог теперь в полной мере оценить открытие коллеги. Только стоящая в сторонке секретарша была в неведении насчет происходящего.

– Адрес Зерцалова у вас есть? – обратился к ней Жур.

– Станислава Аскольдовича? – вздрогнула та от неожиданности.

– Да, да,– нетерпеливо сказал оперуполномоченный.

– Вообще-то он не здешний… И перестал выступать под нашей эгидой.

– Почему?

– У них с генеральным директором возникли какие-то крупные разногласия из-за гонорара. И теперь Зерцалов, кажется, выступает от какого-то концертного кооператива.

– А куда вы ему посылали деньги, по какому адресу?

– Это легко можно узнать в бухгалтерии.

Секретарша кому-то позвонила, и тут же появилась пожилая женщина.

– Деньги мы переводим Зерцалову сюда, в Южноморск,– сказала женщина, глядя на бумажку,– по адресу: Капитанский бульвар, дом пятнадцать, квартира тридцать два. Есть номер телефона…

Жур записал адрес и номер телефона, поблагодарил женщину из бухгалтерии и, сопровождаемый Гарнич-Гарницким, спустился к машине.

– Поздравляю, капитан,– крепко пожал ему руку Гурий Тихонович.– А может, скоро и майор? – лукаво подмигнул он.

– С меня причитается,– весело сказал Жур.– И не бутылка, а целый ящик.

– Кефира,– усмехнулся одессит.– Язва, будь она неладна… Может быть, в санатории помогут…

– Прошу,– открыл перед ним дверцу Виктор Павлович.

– Спасибо, я больше привык на своих двоих.

– Садитесь, садитесь,– настойчиво предложил Жур.– Подброшу.

– Тогда вы первый…

Гарнич-Гарницкому надо было в курортную поликлинику.

– Что, думаете, у нас эскулапы лучше, чем в Одессе? – балагурил Виктор Павлович.

– Если честно, то на врачей я уже махнул рукой. Травами лечусь…

Когда подъехали к нужному зданию, Жур поблагодарил Гарнич-Гарницкого за неоценимую услугу и просил звонить, если тому понадобится помощь. Затем Виктор Павлович поехал на Капитанский бульвар.

Разболелась нога, но капитан не обращал на это внимание. На третий этаж поднялся чуть ли не в мгновение ока – так велико было нетерпение. Нажал на кнопку звонка. Дверь отворилась.

Перед ним стояла… Инга Казимировна Гранская.

– Как?! – вырвалось у оперуполномоченного.

– Что, как? – спросила недоумевающе следователь, глядя на забинтованную ногу капитана с привязанной галошей.

– И вы, значит, вышли на убитого?

– Убитого? – еще больше расширились глаза у Инги Казимировны.

– Ну, Зерцалова…

Некоторое время ошарашенная Гранская переваривала услышанное.

– Господи, что же вы стоите?– пришла она наконец в себя.– Пойдемте скорее…

Она потащила Виктора Павловича на кухню. Через открытую дверь Жур успел заметить в комнате младшего лейтенанта милиции, молодую блондинку и пожилого мужчину.

– Садитесь, выкладывайте! – горела нетерпением Гранская.

Жур разложил на кухонном столе две афиши и рядом положил фотографию трупа.

– Неужели убитый – Зерцалов?– произнесла Инга Казимировна, в голосе которой одновременно слышались и торжество, и сомнение.

– Он,– убежденно проговорил Жур.– Смотрите, костюм один и тот же, эти пуговички на воротнике, галстук. А главное – перстень.

На одесской афише на пальце Зерцалова был изображен тот самый необычный перстень, что менял окраску.

– Что ж, допустим, так оно и есть,– согласилась следователь. Видя, что Виктор Павлович хочет протестовать, она остановила его жестом.– Да-да, допустим… Пока не будет других неопровержимых доказательств… Кстати, откуда у вас афиши?

Капитан вкратце рассказал о визите Гарнич-Гарницкого и о посещении «Люкс-панорамы».

– Гурий Тихонович выдвинул предположение, что Эрмитаж, ну, тот самый бывший зэк, скорее всего распознал Зерцалова по наколке на руке…– заключил Жур, а потом спросил Гранскую; – Ну а вы как сюда попали?

Пришлось и Гранской поведать об эпопее с установлением личности Кирсановой.

– В ее квартире мы и находимся,– закончила Инга Казимировна.

– Хозяйка – это та блондинка, что в той комнате?– спросил Жур. И показал на дверь кухни.

– Хозяйки нет дома уже несколько дней. Так сказали соседи. А мужчина и женщина – понятые. Пожилой слесарь, он открыл дверь.

На кухне появилась кошка.

– Голодная была – ужас! – заметив животное, сказала Инга Казимировна.– Накормили, стала ласкаться.

– Что, Кирсанова живет одна?

– Судя по прописке, да. А вот уже начало обыска говорит о том, что здесь жил и мужчина… Правда, мы только начали… А тут вы…

– Разрешите участвовать? – попросил капитан и, перехватив взгляд Гранской на его ногу, улыбнулся: – Рано меня списывать.

– Хорошо, идемте,– поднялась следователь.– А то заставили понятых ждать.

Когда Инга Казимировна представила Жура, понятые подозрительно посмотрели на сыщика, его палочку и галошу.

Комната, с которой начали обыск, служила, видимо, хозяйке столовой и гостиной. Обстановка была дорогая, но старомодная. Лет двадцать назад это был шик. Поражало обилие хрусталя, фарфоровых безделушек, бронзовых статуэток. На стенах висели ковры. Под стать мебели был и цветной телевизор – один из первых тяжеловесных мастодонтов.