Читаем Фадеев полностью

«Литературная газета» сообщила, что «выставка «20 лет работы» Маяковского, намеченная к закрытию 15 февраля, продлена еще на неделю. В день предполагаемого закрытия выставки в клубе писателей состоялся вечер, посвященный Маяковскому, привлекший много почитателей поэта. Помещение клуба не могло поместить всех желающих попасть на вечер».

Собравшиеся вынесли резолюцию: «Просить о присвоении В. В. Маяковскому звания заслуженного поэта республики».

В то время Маяковский был болен. Почти не мог говорить, а потерять голос было для него все равно что перестать писать.

Фадеев говорил: «Это хорошо, что к нам приходит Маяковский, все творчество которого и деятельность за годы революции политически нам близки».

Он же говорил, что спор по творческим вопросам будет продолжаться. Но точно так же был настроен и Маяковский, не собираясь менять свой творческий метод «агитатора, горлана, главаря» — кровный, завоеванный. И о том внятно, сильно говорил. Прежде всего в поэме «Во весь голос».

В те дни, в канун гибели поэта, Илья Сельвинский встретил Фадеева и спросил его:

— Что вы думаете делать с Маяковским дальше?

— А что с ним делать? — удивился Фадеев.

— Да ведь он ради РАПП порвал с самыми лучшими своими друзьями… А теперь что же? Группа поэтов организовалась, а его там нет. Одиночество все-таки.

— Ну, это на первых порах неизбежно! — сказал Фадеев. — А Маяковскому ничего не будет. Плечи у него широкие.

В том самом номере «Литературной газеты», где говорится о вступлении Маяковского в РАПП, Фадеев публикует под рубрикой «Трибуна писателя» заметку «Об одной хулиганской выходке». Это критический отзыв на поэтическую подборку популярного поэта Иосифа Уткина, в особенности стихотворения, громившего писателя Артема Веселого.

Рассказ Артема Веселого «Босая правда» получил отрицательную оценку в партийных инстанциях. Как теперь видно, то была предвзятая оценка необычайно яркого правдивого рассказа писателя о трагической участи многих ветеранов гражданской войны, оказавшихся по воле местных властей без всякой помощи, на краю нищеты.

Под нажимом критических атак, со ссылкой на мнение ЦК ВКП(б) Артем Веселый вынужден был признать рассказ своей серьезной творческой ошибкой. Несмотря на это, поэт Иосиф Уткин, очевидно, побуждаемый инстинктами классовой, правоверной идеологии, наносит повинившемуся автору еще один удар, совершенно бессмысленный и жестокий. Это стихотворение вызвало гнев и горечь у Артема Веселого.

На полях журнальной страницы Артем Веселый написал: «Ишь, чекист нашелся!» — а в редакцию журнала отправил письмо: «…тявкающим на меня из-под воротен отвечаю словами Данте:

Фадеев увидел в позиции поэта опасные симптомы развивающейся болезни — желание отдельных литераторов присваивать себе функции общественных обвинителей — то ли судей, то ли прокуроров. Фадеев пишет: «В № 1 журнала «Молодая гвардия» за этот год помещено 5 новых стихотворений Иосифа Уткина. Стихи эти много хуже тех, которые он писал раньше. Причина этого, на мой взгляд, лежит в том, что прежние стихи Уткина были органичны для него, а эти подогнаны под то, что Уткину и его плохим друзьям и критикам кажется «выдержанной идеологией»…

…Но даже не эти качества стихов Иосифа Уткина понуждают меня писать настоящую заметку. Понуждает меня то, что в то время, как стихи Уткина стали плохими, претензии его невероятно возросли.

Известно, что в свое время «Молодая гвардия» напечатала политически ошибочный рассказ Артема Веселого «Босая правда». Известно, что ЦК партии осудил эту серьезную ошибку Артема Веселого. Известно, что коммунистическая критика вскрыла содержание и корни этой ошибки Артема Веселого. Известно, наконец, что сам Артем Веселый признал свою ошибку.

…Но ничем, кроме желания выслужиться, — считает Фадеев, — нельзя объяснить помещенный в — «Молодой гвардии» стихотворный ответ Иосифа Уткина на «Босую правду» — ответ, в котором Артему Веселому приписывается ни больше ни меньше, как желание вернуть старый царский строй и «дворянскую плоть», — ответ, который кончается следующим хулиганским выпадом:

Иосиф Уткин, расстреливающий Артема Веселого в стране пролетарской диктатуры, это очень… очень смешно, если кто понимает! Но революционного в этом ничего нет — это просто неумно. А. Фадеев».

Если бы литераторы вняли голосу Фадеева, если бы сам Фадеев следовал этой позиции до конца, насколько здоровее, бескровнее был бы путь советского искусства. Но жизнь развивалась в резких столкновениях, в жестких конфликтах, и часто случалось так, что вчерашние обвинители в какой-то момент становились обвиняемыми. Дух мести и гнева — земной, реальный, страшный и многоликий — витал над литературой…