– Это кто ещё старушка? – заправив руки в боки и нахмурив брови, спросила бабушка.

– Да это не ты, а Блок! – ответил Ванька.

Внукам-шалунишкам по колено снег.

Весел ребятишкам быстрых санок бег…

– Понятно? Это же великий классик!

– Твой классик, небось, пирожки уплетал пуще тебя, – улыбнувшись, заметила бабушка.

– Он же поэт! От набитого желудка стихотворение не создать!

– Как хочешь. В большой семье бабушкины пирожки не пропадут.

– Что там пахнет? – бросив мяч, подбежал Василий.

Иван оставил тетрадь и молнией побежал в дом.

– А как же Блок? – вдогонку бросил я ребятам.

Иван остановился, почесал затылок и ответил:

– Эх, ты! Чем жарче день, тем сладостней в бору!

– Что говоришь?

– Ай, не важно!

Антошка улыбнулся, скрутил пустой мешок и отправился вместе с Уильямом обратно на фабрику.

– А как же Николай? – немного раздосадовано спросила Маша.

– Не всё сразу. Как ты думаешь…что, если бы Питер Пэн повзрослел?

– Даже не знаю. Куда более интересно, что бы он делал без Капитана Крюка.

VII. Семья Питера

Все фантастически наивные образы, овеянные вдохновлённым воображением, в перспективе развития и эволюции мира выглядят не более чем скудной на реальность сказкой, а волшебные персонажи, идентичность с которыми ты испытываешь, всего лишь клоуны детского бытия.

Питер сделал осознанный выбор, диктуемый извне. Он перестал быть мечтательным, отчаянно боровшимся с взрослением юнцом и наконец, стал мужчиной. Его понесло течением жизни вперёд, и никакие костюмы, друзья-индейцы или пыльца феи динь-динь не могли ему помочь. Капитан Крюк уже давно не капитан, а старый седовласый дедушка, бесконечно воркующий о романтике давно прошедших времён. Венди теперь мать троих детей и руководитель одного из отделов на фабрике. Сказка перестала быть явью, столкнувшись с реальностью. Но не перестала сказываться, потому что люди до сих пор верят в волшебство.

– Питер, проверь счета! – развешивая у крыльца только постиранное бельё, вспомнила Венди.

– А что с ними не так?

Дочка дёргала папу за широкие штаны, пока тот читал газету.

– Папа, почему тот дядя стоит около нашего забора?

– Какой ещё дядя?! – Питер взглянул в окно. – О, Господи, это же тот назойливый электрик.

– Если не покажем счётчик, получим штраф, – войдя в дом, заметила Венди.

– А если покажем, то получим штраф вдвое больший. Милая, – обратился Питер к дочери, – можешь сходить к дяде и сказать что ты сама дома, а незнакомцев велено не впускать. И ещё. Если спросит про родителей, скажи что они уехали, и ты не знаешь, когда вернутся.

Дочка на радостях понеслась во двор.

– Ну что там?

– Тот дядя сказал, что придёт завтра.

– Нужно исправить счётчик.

– Нужно перестать экономить. Нам есть чем оплатить за электричество, – твёрдо ответила Венди.

– Денег лишних не бывает. А если и бывают, то, как правило, у соседа.

– И когда ты успел стать таким меркантильным, Питер?

– Папа, папа! Отгадай загадку! – дочь вновь дёргала отца за штаны.

– Ну что там? Давай свои загадки!

– Папа, папа, почему у песочного человека механические часы?! – дочурка смеялась сквозь слёзы.

– И где ты такое услышала? Потому что в магазине других не было?

– Нет! Потому что песочных часиков ему не понять! – довольно восклицало маленькое чудо.

– Венди, по-моему, наши дети взрослые не по годам.

– Единственный ребёнок здесь – это ты.

Питер вместе с Николаем и огромным количеством эльфов когда-то и построили все дома на фабрике. Дети, их родители, разнообразные волшебные существа из леса – теперь имели свой приют, свой настоящий родной уголок, где тебе всегда рады, где можно заниматься тем, что тебе действительно интересно.

Дети, в свою очередь, не бездельничали. Они учились рисовать, петь, танцевать, лепить из пластилина фигурки и, конечно же, помогали на огороде. Питер растил шикарные фруктовые сады, листья которых уходили в горизонт. Летом он целыми днями пропадал в зарослях, и забывал обо всём на свете. Но это было замечательно. И фрукты были очень сладкими.

– Питер, ты покормил Джонни? – поинтересовалась Венди.

– Нет, я постоянно забываю, что у нас есть пёс.

– Как некстати! Ладно, я отнесу ему кастрюльку каши.

– Не забудь про доску. Я прибил, чтобы он не выпрыгивал из вольера.

Венди возвращается через минуту с прижатой рукой ко лбу и в слезах.

– Боже! Её совсем не видно ночью.

– Я же говорил, аккуратнее! – Питер разозлился, схватил кастрюлю и сам пошёл кормить пса.

Питер вернулся мгновенно. Он смеялся, а со лба текла кровь.

– Вот уж анекдот! Её и впрямь не видно.

Питер сел на крыльце и обнял Венди. У них обоих были разбиты лбы. И они оба смеялись.

– Так ты покормил его? – смотря на звёзды, спросила Венди.

– Похоже, он будет сегодня голоден, – произнёс Питер, разыскивая те самые звёзды в небе.

Утром детишки резвились, птицы пели, а Питер только собирался пройти по своим фруктовым владениям, как вдруг его окликнула дочь.

– Папа, папа, посмотри!

– Что там?

– Джонни перегрыз доску, которую ты прибил вчера!

Маша довольно улыбалась.