Читаем F-n-F: Плоть и Ярость (СИ) полностью

Еще миг и взгляду открылась холмистая равнина, покрытая лесами с множеством рек и озер. Картина захватывала дух, так красивы были все новые и новые пейзажи. И в них оказались органично вписаны то совсем небольшие поселения, то утопающие в парках города.

На берегу большого хрустального озера показался серебристо-белый город с взметнувшимися ввысь ажурными зеркальными башнями.

Среди башен десятками разноуровневых потоков несутся бликующие полупрозрачные капли изящных летательных аппаратов.

"Камера" устремляется к ним, и какое-то время движется за одним из потоков, давая возможность рассмотреть их пассажиров, ибо водителей за объемными прозрачными стенами просто не было.

Люди в них такие же, как и мы, разве что, все они какие-то слишком уж идеально красивые и потому похожие друг на друга. Но эмоции на лицах вполне привычные, кто-то оживленно беседует, кто-то весело улыбается, кто-то сосредоточен на своих мыслях, а кто-то вовсе грустит.

Голос тем временем рассказывал об управляемом климате и экологии, восстановлении природы и новых видах животных и растений, тотальной энергоинформационной сети и расцвете генной инженерии, победе почти над всеми болезнями и даже, по сути, над самой смертью.

Изображение плавно оторвалось от транспорта и снизилось к одному из множества парков. Контраст светлых дорожек, серебристых фонтанов и сочной зелени сразу задавал праздничное настроение.

Вот детвора в коротеньких туниках, смеясь и поддразнивая друг друга, носятся по площадке с летающим над землей шаром.

А вот группа молодо выглядящих взрослых, хотя стариков здесь и нет, играющих во что-то вроде святящихся объемных шахмат.

Спрятавшись в тени цветущих ветвей, робко, возможно даже впервые, целуются юные влюбленные - парень и две девушки.

А на парапете фонтана, подставив лицо солнцу и свесив разутые ноги прямо в воду, сидит мужчина в строгом, явно деловом костюме.

Ощущение чего-то неуловимого, может быть того самого всеми нами искомого счастья, было столь пронзительным, что стало даже страшно. Идиллия со стороны всегда кажется такой хрупкой.

"Камера" дала плавную панораму по радующимся жизни людям, по прекрасным цветущим деревьям и великолепной архитектуре ожившей мечты и вышла на подернутое чешуей блескучей волны озеро.

Пронзительно-лирическая музыка смолкла, остался только щебет птиц и радостный детский гомон. И вроде нет более добрых и мирных звуков, но сразу появилось отчетливо тревожное чувство.

Как-то размерено и печально вновь вступил голос диктора: "Казалось, все веками копившиеся проблемы, наконец, были решены, наступила эра всеобщего благоденствия, и не на словах, а на деле!

Но людскую натуру не переделать, всегда найдутся недовольные, не тем, так этим. В конце концов, цена всему тоже была немалой, сплошное "улучшение" природы и человека не могло пройти бесследно".

Теперь уж сложно понять, что было причиной, что следствием, то ли лавинообразно проявляющиеся неуправляемые мутации любых живых организмов и попытки ликвидировать основные очаги, то ли начавшаяся вдруг война на уничтожение, что резко подстегнула приспособляемость.

Живая природа внезапно будто взбесилась, порождая новые и новые, невиданные доселе организмы, как дикие, так и разумные. И далеко не всегда это было что-то прекрасное, далеко не всегда.

Изображение все так же плавно вернулось от видов озера к парку, и на первый взгляд здесь мало что изменилось.

Все те же изящные зеркальные здания, все те же цветущие деревья. Однако буйством красок полыхали уже не только цветы, но и листья, да и листья подчас уже едва угадывались: зонтики, усики, иглы.

Люди тоже изменились. Вроде те же дети играют в шар, только теперь одним, чтобы толкнуть, даже не надо его касаться, а другим достаточно выставить руки, и на его пути встает полупрозрачная стена.

Но вот из-за деревьев вылетает группа бойцов в броне и с раструбами какого-то оружия на плечах. Они окружают играющих и берут под прицел весело смеющуюся девочку-егозу с радужными крыльями. В следующий миг бьет сеть молний, и она за секунды сгорает невесомым пеплом.

И тут же один из мальчиков, что крутился рядом с ней, ощерившись в чудовищном оскале идущих кольцами острейших зубов, резко прыгает на бойца, оказавшегося ближе всех, метрах в пяти-семи над ним.

Движение столь неуловимо, что другие бойцы реагируют, только когда он разрывает закованное в броню тело и буквально срезает как фрезой верх закрытой шлемом головы, тут же по ходу выгрызая мозг.

Новый слаженный удар, но маленького монстра там уже нет, быстрее молний тот перепрыгнул на бойца выше, еще выше, еще. И вот уже все орошает ярко-алая кровь командира группы.

Пока же оставшиеся бойцы пытаются поймать прыгуна в перекрестье ударов, их самих вдруг оплетает паутина лиан.

Это в схватку вступили две юные зеленокожие девушки-дендроламии, что, спрятавшись за цветущими ветвями, только высосали свою первую жертву - иссохшее тело парня уже погружалось в почву.

Повинуясь их воле, тончайшие и усыпанные шипами лианы буквально перепиливали тела бойцов на множество кровоточащих кусков.