Читаем Европейское турне полностью

– Могу я иногда поплакаться? – Со смешком говорил он об исповедях, – батюшки-то здесь нет, да если бы и был, то окромя грехов пьянства и прелюбодеяния каяться всё равно не буду. Чиновник, он и есть чиновник – донесёт[322], случись что серьёзное. Даже если не слово в слово, то пометочку о неблагонадёжности поставит.

Фокадан покивал понимающе, наполняя рюмки и ничего не говоря. Он уже знал о некоторых фактиках из российской действительности девятнадцатого века. Так, огромное количество православных фактически неверующие, а ещё большее число является тайными староверами[323] или как минимум сочувствующими.

– Солдаты умеют браво маршировать, бодро орать на словесности[324] заученные фразы и есть глазами начальство, – кривясь после рюмки, сказал Сергеев, – уф, хорошо пошла…

– Дам с дюжину бутылок, – кивнул Фокадан, – отложил уже.

– Следующей по важности солдатской задачей признанно содержание в порядке полкового хозяйства, – продолжил атташе, – Непосредственно военное дело считается маловажным, командиры полков в большинстве своём всеми силами избегали стрельб и марш-бросков, проводя их разве что на бумаге.

– Экономия, – протянул попаданец, – полковую казну берегут.

– В свою пользу берегут! – тихо, но очень выразительно прошипел русский, – назначение на полк добрая половина офицеров считает законной возможностью прирастить капиталец к пенсии. Даже не скрываются, сволочи… А случись война, так солдат переучивают срочно, расплачиваясь кровью мужичья за собственное воровство.

* * *

– Отходим назад, – скомандовал Даффи и кельты потянулись на уже отбитые от врага улицы – отдыхать. Воюют они волнами, не давая пруссакам передышки и отходя по мере усталости или накопившихся потерь. Остатки вбитого дурными фильмами воспитания твердят иногда попаданцу, что должен рвануться туда, где пули, помогать своим любой ценой, непременно героически превозмогая. Ничего, справляется с наваждением.

– Всё сделано, сэр, – негромко сказал Галлахер, – картины упаковали так, как вы и велели. Они и правда такие дорогие, сэр?

– Всё это столовое серебро в солдатских ранцах наших ребят, не стоит сотой доли картин, – хмыкнул Фокадан, отвинчивая от фляжки колпачок, – Деньги, понятное дело, не сразу придут, но всё через ИРА делается, надёжно.

– Только вот время, сэр, – тяжело вздохнул сержант, – с серебришком попроще.

– Попроще, – согласился негромко полковник, – да и пойдёт оно напрямую, а не нужды ИРА. Так оно понятней, конечно. Только вот на какие шиши мы школы строим, не задумывался? Пожертвования, оно конечно хорошо, но много ли у нас богачей? Я, Патрик, да ещё два десятка парней. И богачи мы только по сравнению с большинством ирландцев. Если с теми же Морганами сравнивать, так даже после упадка экономики в САСШ, они нас могут оптом купить, раз этак десять.

– Я понимаю, сэр, – серьёзно сказала Галлахер, – будь кто другой, так может и засомневался, а так все ирландцы помнят, что от всех ваших изобретений и книг доля для ИРА капает, да не самая малая. Просто… серьёзно два-три года ждать нужно? Это чтоб не всплыло, что ворованное по сути?

– Нет, – хмыкнул Алекс, отпивая из фляжки холодный кофе, – это трофеи. Видишь, что твориться вокруг? Кому эти картины продавать-то? Считай, пол Европы разорённой лежит, в САСШ богачам не до этого. Русские сами награбят, без нас. Остаются французы, так они сами ныне Италию чистят. Выждем два-три года, в Конфедерации жирок завяжется, начнут потихонечку на искусство деньги тратить, да друг перед другом хвастаться. Из Южной Америки скоробогачи с дурными деньгами подтянутся. Придержим пока картины, но потихонечку пропустим слухи, что мы лучшее у прусского короля взяли.

– Понял, сэр, – заулыбался сержант, – а через два-три года они эти слухи так раздуют, что любую ерунду у нас возьмут.

– План именно таков, – согласился полковник, – но там уж как выйдет, сам понимаешь. Если всё выгорит, то несколько миллионов долларов у ИРА появится на благотворительность. А это – школы, больницы, стипендии в университеты для наших ребят.

Галлахер козырнул преувеличенно чётко, глядя на командира с восторгом неофита, и попаданец понял, что у ИРА появился ещё один фанатичный последователь.

– Оно бы и хорошо, вот только фанатизм Галлахера частично переносится на меня, а это не есть здорово.

Приметил уже толкового парня, думал в порученцы взять, а тут такое. Теперь вот придётся другого искать. Пора новую команду сколачивать, пора – планы у меня может и не самые грандиозные, но уж какие есть.

Отпустив Галлахера, полковник отошёл к штабу полка, устроенному ныне в подвалах нескольких особняков, и отдал распоряжения.

– Всё, парни, меня будить только в крайнем случае, – предупредил он, – лягу поспать, голова после контузии так и не отошла.

– Может, всё-таки в госпиталь, сэр? – безнадёжным голосом спросил Роб.

– Толку-то, – отмахнулся попаданец, – пару дней осталось переждать, не больше. А там видно будет.