Читаем Европейский сезон полностью

Мышка, — по паспорту Найни Видрон, — была самой идеальной прислугой, известной Флоранс. И самым ненормальным существом в мире. Начать хотя бы с того, что на девяносто процентов это мелкое ходячее безумие состояло из фальши. Никакая она не прислуга. В этом году, возможно, получит диплом микробиолога. Если, конечно, удосужиться доучиться. Весьма занята мисс Видрон. Она — слайв. "Нижняя", — рабыня, вещь, полностью принадлежащая хозяину. Флоранс, в свое время пришлось поработать в сфере организации сексуальных развлечений, и СМ-отношения не являлись для нее каким-то откровением. Ошейники, плети, черная кожа, шипы, прочие прелести нетрадиционного секса являлись непременными составляющими того бизнеса. Людям свойственно придумывать себе самые разные развлечения. Но в случае с Мышкой и намека на какую-либо игру не было. Найни была совершенно искренна в своем безумии.

Но еще большим безумием было то, что ее хозяйкой стала Катрин.

Поверить в это было решительно невозможно. Флоранс с удивительной легкостью уверовала в тысячу других, совершенно фантастических вещей. Эксперименты с перемещениями в иные миры, короли, суккубы, драконы, отрубленные головы, убийства и войны прошлого, сокровища, неведомые земли, — все что угодно. Но Кэт-рабовладелица? Невозможно.

Найни — фальшивка. Серые глаза — контактные линзы. Под каштановым париком, — бритый полудетский череп. Испуганный взгляд, — прикрытие извращенной и затейливой фантазий, непрерывно бурлящих в шизофреническом мозгу. На худощавом теле под простеньким платьем татуировки и металл персинга.

Как это могло получиться? Как Катрин могла привязаться к этому обиженному судьбой слабоумному существу?

Катрин пыталась объяснить. Она чувствовала себя виноватой. Фло приходилось главным образом успокаивать подругу, а не вдумываться в подробности странной истории. Кэт и это чучело учились вместе, занимались определенном видом жесткого секса. Вполне естественно, — прошедшие четыре года Флоранс и сама вела отнюдь не монашеский образ жизни, особенно первое время, когда жизнь без исчезнувшей Катрин казалась совершенно бессмысленной. Правда, жесткий секс Фло пробовала практиковать намного раньше, и особенного удовольствия подобные надуманные и опасные эксперименты не принесли. Но Кэт, несомненно, иная. С ее неистовством и темпераментом тяга к болезненным развлечениям вполне понятна. Пошалили, развлеклись. Конечно, Кэт могла бы найти и кого-нибудь попривлекательней близорукой дурочки. Ладно, — порола тощую попку, унижала, удовлетворяла себя и маленькую специалистку по микробиологии. Но почему они до сих пор вместе?

Флоранс понимала что ревнует, причем совершенно бессмысленно. Сейчас Кэт и Мышка не занимались сексом. По сути, они и наедине-то не оставались. Мышка практически безвылазно занималась домашним хозяйством. Катрин уезжала вместе с Фло, иногда даже раньше. Занималась своими дикарскими тренировками, оформляла перевод в местный университет, пропадала в библиотеке, потом поджидала Флоранс, чтобы вместе возвращаться домой. Фло заканчивала работу поздно, — обычно не раньше полуночи. Катрин ждала с безмятежным непоколебимым спокойствием. Чаще всего сидела даже не в кафе, а в своей машине. Компания ноутбука ее вполне устраивала. Первые дни Флоранс чувствовала себя не в своей тарелке, — ночные улицы не место для одинокой красивой девочки. Кэт заговорила об этом сама, — улыбаясь, сказала, что поскольку они один раз уже терялись, и ей будет значительно спокойнее сидеть и ждать рядом, чем слоняться по дому и волноваться. И сидит она не на улице, а в машине. Машина стоит в спокойном месте, а если улица вздумает сунуться в машину с какими-нибудь глупостями, то пусть она — улица, — пеняет на себя. Фло может спокойно работать, и все будет хорошо.

Конечно, работать спокойно сразу не получалось. Флоранс все время отвлекалась к мыслям о несчастной одинокой девочке. Клуб готовился к открытию, дел было уйма. Фло подгоняла художников, декораторов, спорила с арт-директором, увлекалась. Спохватывалась в два часа ночи. Улицы были пустынны. Клуб тоже казался вымершим. Лишь в ее кабинете горел свет, да двое монтажеров обкурившийся своего паршивого "Житана", еще возились с чертежами и сметами. Фло торопливо прощалась, вылетала на стоянку. В темной машине едва заметно мерцал экран ноутбука. Катрин встречала подругу все той же безмятежной улыбкой. Прижималась щекой к щеке. Казалось, она находит совершенно естественным, то, что можно работать глубокой ночью. Машина катилась по опустевшим улицам. Катрин расспрашивала о клубных делах. Девочку, кажется, совершенно искренне, интересовали самые различные вещи, а не только ее любимые древности.

Флоранс нравился съезд к их новому дому: старинные ворота, которые приходилось открывать вручную, одинокий фонарь, несимметричная терраса и белые перила спуска в сад. Здесь было спокойно. Отделенные друг от друга вековыми деревьями, особняки соседей прятались в тени и тишине. Жизнь в престижном западном пригороде стоила своих денег.