Рут / Руфь – моавитянка, желающая принять иудаизм, – описывает сущность своего желания всего в четырех словах: Амех ами, веэлокайих элокай – «твой народ да будет моим народом, и твой Б-г – моим Б-гом». Сегодня, 3000 лет спустя, это неразделимое слияние национальности и религии продолжает отличать иудаизм от иных конфессий.

Рут – моавитянка, а моавитяне были давними врагами Израиля. Она вышла замуж за еврея, но не приняла веры мужа при его жизни.

Когда умирает муж Рут, живший в Моаве, ее свекровь Наоми решает вернуться на свою родину в Страну Израиля. Рут сопровождает ее, неоднократно отвергая советы свекрови Наоми остаться в Моаве, вместе с родными богами, и снова выйти замуж: «Куда ты пойдешь, пойду и я, – говорит она свекрови, – где ты жить будешь – там и я… Где ты умрешь, там и я умру» (1:16–17). Дружба этих двух женщин – такой же библейский эталон дружбы, как и дружба Давида с Йонатаном.

Когда женщины прибывают в Страну Израиля, Наоми помогает Рут выйти замуж за своего двоюродного брата Боаза. Потомком в третьем поколении от этого брака станет Давид (4:17), будущий царь Израиля и предок Машиаха.

Книга Рут отрезвляла тех, кто преувеличивал националистический аспект иудаизма. Едва ли шовинист согласится исповедовать религию, которая возводит генеалогические корни своего Машиаха к женщине-иноверке, довольно поздно принявшей иудаизм.

59. Екклесиаст / Коѓелет. «Суета сует, все суета»

^{(Коѓелет, 1:2)}

Каждый год на Сукот, когда в синагоге читается книга Екклесиаста (Коѓелет), мой глубоко верующий отец сетовал на ее включение в службу: «Это очень нееврейская книга!» «Странная жалоба, – думал я, – как можно говорить такое о библейской книге». Со временем, однако, я стал все больше понимать своего отца. Коѓелет столь безгранично пессимистичен, что многие мудрецы действительно выступали против включения этой книги в Библию. Включили ее по двум причинам: из-за убежденности, что автор – царь Шломо, и из-за заключительных стихов, которые идут в противоречие с риторикой остальной книги: «Послушаем всему заключение: Б-га бойся и соблюдай Его заветы, потому что в этом – вся (суть) человека» (12:13).

Коѓелет – одна из трех книг, которые еврейская традиция приписывает жившему в X в. до н. э. царю Шломо. Считают, что полную романтической чувственности Песнь Песней он написал еще молодым человеком, мудрые и рассудительные Притчи (Мишлей) – в среднем возрасте, а мрачный Коѓелет – в старости.

Главная идея Коѓелет заключена во втором стихе книги: «Ѓевел ѓавалим… ѓакол ѓавел» – «Суета сует… все суета» (1:2). Новый английский перевод передает смысл этого стиха более точно, хотя и менее изящно – как «Полная тщетность!.. Все тщетно!». Автор книги, именующий себя Коѓелет, пишет, что он был царем Израиля и сыном царя Давида (отсюда и приписывание авторства Шломо), он набрался большой мудрости, но увидел, что жизнь его по-прежнему столь же бессмысленна, как если бы он ничему и не учился. Коѓелет заключает: «Нет лучшего блага для человека, чем есть и пить, чтобы было ему хорошо на душе от труда его» (2:24). Писатель Леонард Вулф как-то выразил очень похожее чувство: «Оглядываясь назад в возрасте 88 лет, я ясно вижу, что практически ничего не достиг. Сегодняшний мир и история человеческого муравейника за последние пятьдесят семь лет была бы точно такой же, если бы я играл в пинг-понг, а не сидел в комитетах и писал книги и мемуары».

Эмоциональное истощение Коѓелета похоже на то, что периодически испытываем и мы, – чувство бессмысленности и нашей жизни, и всех наших усилий, ничего не изменяющих в реальном мире. Пусть пессимизм Коѓелета не типичен для Библии, но он тем не менее требует объяснений. Как правило, традиция иудаизма, признавая, что человек может достичь лишь ограниченных целей, настаивала, чтобы он стремился достигать хотя бы такие цели. Мудрец II в. раби Тарфон пояснил, что «завершать работу (по совершенствованию мира) не входит в ваши обязанности, но вы и не вправе уклоняться от этого» (Авот, 2:16). Писатель Альбер Камю выразил то же самое на конкретном примере (восходящем к образу «замученного ребенка» в «Братьях Карамазовых»): «Вероятно, мы не можем сделать так, чтобы в этом мире не мучили детей, но мы можем уменьшить число замученных детей».

Один из самых популярных текстов Коѓелета – третья глава:

И свой срок всякой вещи под небесами:

Время рождаться и время умирать;

Время насаждать и время вырывать посаженное;

Время убивать и время исцелять;

Время разрушать и время строить;

Время плакать и время смеяться…

Время молчать и время говорить;

Время любить и время ненавидеть;

Время войне и время миру (3:1–8).