Читаем Еврейская мудрость полностью

Господь, Бог мой, сохрани мой язык от злословия, и мои уста от лживых речей. Помоги мне не слышать тех, кто проклинают меня (или клевещут на меня), и позволь мне быть скромным перед всеми… Разрушь замыслы тех, кто злоумышляет против меня, и расстрой их замыслы… Да будут речения моих уст и стремления сердца моего приняты Тобой, о моя Опора, о мой Искупитель!

Заключительная часть молитвы Амида, которую читают на всех трех ежедневных службах. С незначительными изменениями я следовал тексту сидура «Сим Шалом», редактированного рабби Жюлем Харлоу

Я не знаю ни одной молитвы, в которой Бога просили бы помочь соблюдать Шаббат, подавать бедным или чтить своих родителей. Но Map, сын раввина, жившего в четвертом веке, составивший эту молитву (см. Вавилонский Талмуд, Брахот 17а) понял, как трудно бывает отвратить грех от уст своих. И Map осознал, что, для того чтобы не говорить о других плохо и несправедливо, нам нужна помощь Господа (см. гл. 8 о «лашон hapa» – сплетнях).

Молитва-просьба

Пусть Господь сделает вас подобными Эфраиму и Менаше.

Пусть Господь сделает вас подобными Саре, Ривке, Рахели и Лее.

Так родители благословляют детей, соответственно сыновей и дочерей, перед началом Шаббат

Эфраим и Менаше – это два сына Иосифа, а Сарра, Ривка, Рахель и Лея – наши праматери. Когда мы молимся, чтобы наш ребенок был похожим на них, мы хотим, чтобы он стал настоящим евреем и великим человеком.

Традиционно родители прикасаются губами ко лбу ребенка и обнимают его, читая это благословение. Герберт Вайнер, американский раввин-реформист, который видел, как старый североафриканский еврей благословляет всех в маленькой синагоге в Сафеде, Израиль, написал пораженный: «Я думал об удачливых отцах, типичных жителях американских пригородов, которые могут обеспечить своим детям прекрасную жизнь, но никогда не удостоятся таких почестей и такого уважения, как этот старый североафриканский еврей, у которого в запасе – только благословения» («Девять с половиной мистиков»).

Необычные молитвы

XII век до н. э.

Господи, Боже, прошу, вспомни меня и дай мне сил для этого единственного случая, дабы я, о Боже, отомстил филистимлянам хотя бы за один из моих двух глаз.

Шимшон в кн. Шофтим 16:28

Человек огромной силы, Шимшон (Самсон) не раз нападал на филистимлян, которые угнетали Израиль. Его предала любовница, филистимлянка Далила, рассказав филистимлянам, что его сила находится в его волосах. Филистимляне срезали волосы Шимшона, когда он спал в объятиях Далилы, выкололи ему оба глаза, сковали и отправили работать на мельницу.

Через какое-то время тысячи филистимлян собрались на площади перед храмом, чтобы служить своему богу Дагону. Шимшона также привели туда, чтобы он танцевал перед смеющейся толпой. Случайно он оказался между колонн храма: тогда-то он и обратился к Богу с этой молитвой, прося вернуть ему силы хоть на несколько мгновений. Бог сделал это, и с криком: «Да умрет и моя душа вместе с филистимлянами!» Шимшон уперся в колонны и обрушил крышу на своих мучителей. Согласно Танаху, «и было умерших, которых умертвил он при смерти своей, больше, чем тех, кого умертвил он при жизни своей» (Шофтим 16:30).

XI век до н. э.

(Начало главы первой книги Шмуэля рассказывает о Ханне, бесплодной женщине, которая приходит в храм в Шило, чтобы просить Бога подарить ей ребенка): «Господи! Если Ты снизойдешь к страданию рабы Твой и вспомнишь обо мне, и не забудешь рабы Твоей, и дашь рабе Твоей дитя мужеского пола, то я отдам его Господу на все дни жизни его, и бритва не коснется головы его».

I Шмуэль 1:11
Перейти на страницу:

Похожие книги

Этика Спинозы как метафизика морали
Этика Спинозы как метафизика морали

В своем исследовании автор доказывает, что моральная доктрина Спинозы, изложенная им в его главном сочинении «Этика», представляет собой пример соединения общефилософского взгляда на мир с детальным анализом феноменов нравственной жизни человека. Реализованный в практической философии Спинозы синтез этики и метафизики предполагает, что определяющим и превалирующим в моральном дискурсе является учение о первичных основаниях бытия. Именно метафизика выстраивает ценностную иерархию универсума и определяет его основные мировоззренческие приоритеты; она же конструирует и телеологию моральной жизни. Автор данного исследования предлагает неординарное прочтение натуралистической доктрины Спинозы, показывая, что фигурирующая здесь «естественная» установка человеческого разума всякий раз использует некоторый методологический «оператор», соответствующий тому или иному конкретному контексту. При анализе фундаментальных тем этической доктрины Спинозы автор книги вводит понятие «онтологического априори». В работе использован материал основных философских произведений Спинозы, а также подробно анализируются некоторые значимые письма великого моралиста. Она опирается на многочисленные современные исследования творческого наследия Спинозы в западной и отечественной историко-философской науке.

Аслан Гусаевич Гаджикурбанов

Философия / Образование и наука