Читаем Евпраксия полностью

— Госпожа, ваш сын жив и здоров. Он близко, он в замке у княгини Оды. — И Саксон рассказал, чему был очевидцем при возвращении в Германию.

   — Чего же добивается император? — спросила Гедвига.

   — Того не ведаю, государыня. — И Саксон подошёл к стене, оперся о неё. — Прости, государыня. — И он закрыл глаза.

Прибежали камергер, слуги. Они взяли Саксона под руки и повели в покой. Камергер спросил:

   — Ваша светлость, какие будут распоряжения?

   — Барон Якоб, тебе велю поднять воинов. Сотню поставь на стены. С полусотней поспеши навстречу барону Вольфу. Защити!

   — Исполню, ваша светлость, как велено, — ответил камергер Якоб.

И вскоре в замке и в казармах, где располагались полторы сотни воинов маркграфа, всё пришло в движение. Ещё и рассвет не наступил, как полусотня воинов умчалась навстречу каравану. Многие лучники поднялись на стены, рыцари заняли место у ворот, дабы по первому сигналу распахнуть и вылететь конным строем на помощь товарищам. С рассветом и сама графиня поднялась на крепостную стену. Она была в шлеме и в латах. Близ неё над стеной взвилось родовое знамя маркграфов Штаденских, на котором лев убивал дракона.

С наступлением дня о происходящем в замке стало ведомо горожанам Штадена. И они, вооружившись, вышли на улицы и потянулись к замку. Для многих из них это было привычным делом, потому как северные города давно были непримиримы к императору Генриху IV. «Мы потягаемся с тобой, Рыжебородый!» — кричали горожане, шагая к замку. Однако оружия в этот день никто не обнажил. Повода для этого не оказалось.

Генрих понял ещё в тот миг, когда полусотня россов погнала его воинов из рощи, что ему не захватить караван княжны. Потому он отказался от насилия, хотя и пожалел, что у него под руками нет двух сотен воинов. Вёрткий, быстрый в решениях, он счёл, что ему нужно мчать в Штаден и там мирным путём добиться того, чего не достиг силой.

И вот император и графиня встретились. Но для Генриха IV эта встреча была унизительной. Он, император Римско-Германской империи, стоял в роли просителя перед крепостной стеной и должен был ждать милости, чтобы перед ним распахнули ворота замка. Но всё складывалось так, что этой милости он не дождётся. Как его придворные ни упрашивали графиню Гедвигу внять им, она словно не слышала мольбы.

— Преступнику нет места в моём замке, — отвечала она со стены маркграфу Деди.

Вскоре же, вслед за отрядом императора, вдали появился караван верблюдов. Он шёл в окружении более чем сотни воинов. К нему толпой хлынули горожане, никогда не видевшие диковинных животных. Верблюды по-прежнему шагали степенно, были полны гордого величия и независимости. Штаденцам понравились эти животные. Караван подошёл к подъёмному мосту, перекрывающему глубокий ров с водой, и остановился в ожидании, когда откроются ворота.

Гедвига оказалась в затруднительном положении. Здравый смысл подсказывал, что она должна впустить Генриха IV. Несмотря на всё, он оставался государем. Ни папа римский, ни съезд князей не могли его свергнуть, считала она, потому как свою корону он получил от отца по праву наследства. И она решила, что его следует принять, хотя бы для того, чтобы посмотреть ему в глаза. Может быть, в них она увидит затаённое, что разгадав, получит право осудить Рыжебородого за убийство супруга или оправдать сто, если окажется, что он всё-таки невиновен в смерти Удона. Была ещё одна причина, по которой Гедвига хотела видеть Генриха. Княгиня Ода склонила Гедвигу к мысли о том, чтобы поместить юную невесту сына на воспитание в Кведлинбургский монастырь, а туда без воли королей и императоров не принимали. Аббатиса Адельгейда строго соблюдала вековые традиции монастыря. И, понимая, что выход из положения в её шаге навстречу государю, она сказала рыцарю Экхарту Таулеру:

— Экхарт, иди к воротам, пропусти караван и людей при нём. Потом откроешь путь императору и свите. Но воинов его не впускай.

Распорядившись, Гедвига не покинула крепостной стены. Её материнские глаза были устремлены на дорогу, ведущую из Гамбурга в Штаден. Там ей не терпелось увидеть любимого сына. Но её ожидание будет долгим и томительным.

Между тем юный маркграф тоже рвался к замку Штаден. Он бы умчал один верхом, но его порыв сдерживала княгиня Ода. Она сказала, что тоже выезжает в Штаден. Ей надо было разрешить недоумение, которое было вызвано поведением императора. Он посеял смуту в душе княгини, покинув замок неожиданно и в неизвестном направлении. Однако проницательность Оды подсказала ей, что император мог ринуться следом за караваном Евпраксии. Его интересовали только тюки с богатством россиянки.

Небольшой кортеж маркграфа и княгини прибыл в Штаден спустя шесть часов после въезда в замок императора. Он ещё отдыхал после нескольких дней и ночей «охоты на верблюдов». И это было кстати для Оды и Гедвиги. Они рассказали друг другу всё, что случилось за минувшие полтора суток в Гамбурге и на пути в Штаден. И теперь были озадачены непредсказуемым и неблаговидным поведением государя. Но об этом они повели беседу после того, как Гедвига встретила сына и невесту.