Читаем Эволюция Хакайна полностью

Псы задремали, положив головы на колени сталкеру. Он сам в какой-то момент задремал, а потом небо разорвал грохот, словно начиналась гроза. Раскаты грома без грозы, неслись над Зоной, сообщая всему живому — начинается! Прячься, если жизнь дорога! Прячься, пока ещё можешь!

Редкие тучки в небесах, подхватило сильным ветром, где-то там же, средь этих облаков, завыл ветер, пока глухо, слабо, но уже через несколько минут его рёв оглушал. Тоскливо заскулил Кут.

Небо окрасилось глубокими красными тонами, откуда-то появились алые тучи, мир завертелся кругом, и сознание растворилось в красном безумии, погрузилось в алый свет и исчезло в нём…

Солнце поднималось над Зоной, бросая на её вполне ограниченные просторы, первые утренние лучи. Почему-то, всегда казалось, что они самые яркие за весь световой день. Может быть, потому что они всегда резали глаз? Ведь если днём, свет падает под углом, то на заре, бьёт с горизонта прямой наводкой точно в глаз…, наверное. У небес свои причуды.

Правда, вот если брать в пример сегодняшнее утро, то первые лучи небес, стали просто нереально яркими. Действительно — Велес только приоткрыл один глаз, и тут же пришлось зажмуриться, смотреть больно стало. Да и через закрытые веки, свет проникал, давя на зрачки. Подождав немного, он снова открыл один глаз — та же история. Вся траншея залита ярким желтоватым светом. Рядом заворочались псы. Судя по удивлённо-раздражённому ворчанию, необыкновенно яркий свет, беспокоил и их. Велес терпеливо ждал, пока свет сбавит интенсивность, попутно размышляя над тем, что же произошло за эту ночь. Выброс их не убил. Как и предполагалось, снежной преграды для снижения интенсивности излучений хватило — в их случае. Вряд ли обыкновенный двуногий найдя укрытие в этой траншеи, смог бы пережить Выброс без неприятных последствий.

Кут с Рутом его терпением не отличались, более того, невозможность видеть, вызвала в них беспокойство и страх, а такие чувства, в случае с диким зверем, что в Зоне, что в Сибирской тайге или там джунглях Папуа какой-нибудь, обязательно приведут к панике и инстинктивной попытке сбежать. А если сбежать не получается или такой возможность зверь, в сей момент эмоционального коллапса, просто не видит, паника быстро трансформируется в бешенную, как крот слепую, ярость.

Траншею, залитую ярким светом, заполнил взбешённый рык и грозный вой полный гнева. К нему примешался рык не такой громогласный, пополам со скулежом — это Кут дал выход своему внутреннему зверю. В таком состоянии парни могли натворить делов. Надо действовать, пока не разбежались по этой бескрайней траншее или друг друга не покалечили. Превозмогая боль, Велес встал на ноги и, прикрывая глаза ладонью, попытался рассмотреть что-нибудь в этом море слепящего света. Оба пса стояли посреди траншеи, широко открыв слезящиеся и, наверняка, ничего не видящие, глаза. Несмотря на боль, они глаз не закрывали, рискуя ослепнуть. Не такая уж сильная боль от света, в купе с всплеском адреналина, лишили парней разума. Велес решительно подхватил обоих за шкирки и выбросил наверх. Два зверя, с диким воем — большей частью, вызванным ужасом — кто их схватил, они ведь не видели и тут вдруг свободный полёт, тут и Велес, наверное, напугался бы. Когда нечто невидимое да из свету яркого тобой швыряется як кеглей, тут и герой героический обделается.

Сам Велес отступил к другой стене, разбежался и прыгнул, оттолкнувшись от земли что было сил. Почти получилось — выпрыгнул, конечно, просто в полёте носками сапог зацепился о край и врезался лбом в лёд, растекавшийся по краям траншеи. Удар оказался достаточно сильным, что бы расколоть тонкую корку льда, но лоб выдержал с честью — даже не поцарапался. Чтобы не свалиться обратно, активно заработал руками и ногами, практически плыть начал, пока не очутился в мягком снегу. В тоже мгновение к нему подскочили псы, ворча что-то по-своему. Вроде радостно и в тоже время с явным укором. Велес стыда за швыряние друзьями не ощутил, на спину перевернулся, лоб почесал, стёр со щеки слюни Кута, ловко увернулся от его языка и сел.

— Мать моя женщина… — Проговорил он, с совершенно круглыми глазами. Надо заметить, что на язык просились совсем другие слова, но даже сейчас, когда сознание поразил глубочайший шок, и подсознание руководило действиями речевого аппарата, сталкер не омрачил представшее перед ним чудо, неприличным, недостойным джентльмена матом! Во как.

— Оххуеть… — Ну, подсознание материя тонкая, там оно всяко бывает. Сбои случаются и у самых интеллигентных. Они, сбои эти, порой случаются, даже у тех чьё воспитание столь глубоко, что даже их ногти, будучи не стрижены, от стыда сами осыпаются. Так что совесть Велеса осталась чиста.