Читаем Это - убийство? полностью

Но для Ривелла загадка этих двух смертей по-прежнему оставалась мучительной проблемой. Он размышлял об этом день и ночь, и равнодушие окружающих лишь подстегивало его в стремлении найти разгадку. Вся беда была в том, что поиски улик пока ничего не дали. Ривелл деликатно заговаривал с учениками, которые дружили с братьями Маршалл, но никто из них не сообщил ничего ценного, а их туманные намеки сводились к «подозрительному» факту двух несчастных случаев подряд.

Несколько раз Ривелл заглядывал в спортивный зал с видом человека, который живо интересуется обучением школьников плаванию, хотя на самом деле он надеялся увидеть или узнать что-нибудь не замеченное раньше или застать Уилсона за каким-нибудь сомнительным занятием, поскольку, по его мнению, тренер мог быть соучастником. Однако обнаружить ничего не удалось, а деятельность тренера выглядела вполне обычной.

В своем блокноте Ривелл записал:

Следовательно, возникает вопрос: что послужило орудием убийства и что с этим орудием сделали потом? И еще: куда дел убийца свою одежду, которая наверняка была забрызгана кровью?»

В детективных романах сыщику — даже дилетанту вроде Ривелла — достаточно было бы побродить по окрестностям, чтобы сразу же найти и оружие, и одежду, не говоря уже о полном наборе прекрасно сохранившихся отпечатков пальцев. Увы, в жизни все происходит иначе. И хотя Ривелл старался почаще заглядывать в кусты смородины, пока гулял по Кругу, он не особенно надеялся что-нибудь найти. Конечно, убийца наверняка позаботился о том, чтобы уничтожить орудие преступления или надежно спрятать его. Верно говорил Ламберн, жаль, что нельзя доказать убийство, основываясь лишь на мотивах и убеждении в том, что преступнику удалось скрыть улики. А еще печально, что уголовный суд, в отличие от евклидовой геометрии, не принимает доказательства методом исключения невозможного.

В эти в целом бесплодные дни в Оукингтоне созревали только домыслы да фантазии. Говорили о «древнем проклятии», якобы довлевшем над семьей Маршалл, о людях в черных масках, якобы по ночам гуляющих на территории школы. Услышанные Ривеллом байки, впрочем, представляли некоторый интерес. Он узнал, что Эллингтона в школе не любили из-за его зловредного характера, а вот Роузвера чуть ли не боготворили. Ламберн не умел навести порядок, и ученики не выносили его сарказма. А вот Даггата хоть и считали придурком и потешались над ним, тем не менее любили. Доктор Мерчистон тоже был любимцем учеников, ему симпатизировали за добродушие и снисходительность.

Ривеллу удалось узнать еще кое-что при случайной встрече с прелестной миссис Эллингтон в соседней деревушке Пачмер. Он одолжил велосипед и поехал покататься по давно знакомым местам в окрестностях городка. Миссис Эллингтон везла на багажнике своего велосипеда ворох пакетов с покупками.

— Я ездила на ферму купить масла и яиц, — объяснила она Ривеллу. — Неплохой повод для прогулки в такой хороший денек, правда?

Они еще поболтали, стоя у обочины залитой солнцем проселочной дороги. Поскольку она возвращалась в школу, Ривеллу пришла в голову мысль проводить ее.

— Я ведь катаюсь потому, что не могу придумать себе лучшего занятия, — с улыбкой признался он.

Она рассмеялась, садясь на велосипед:

— Ясно-ясно… Но зачем же вы проводите здесь отпуск, если вам у нас скучно?

— Нет-нет, мне совсем не скучно. Наоборот, мне очень здесь нравится. Знаете, это мой первый такой долгий визит в старые места с самого окончания школы.

— И… как долго вы намерены здесь пробыть?

— Ну… э-э-э… не дольше чем до конца недели…