Читаем Это ты, Африка! полностью

Часов в восемь (уже стемнело) наша скорость снизилась, нас начало трясти, снаружи послышался базарный шум, и мы поняли, что приехали в крупный город Атбару. Вскоре мы уже боялись, что водитель нас везёт в какую-нибудь милицию — ментофобия у нас ещё держалась. Но, попетляв по улицам Атбары, водитель вспомнил про содержимое железного куба, остановился и выпустил нас.

Вечерняя Атбара. Крупный торговый город — здесь живёт, наверное, тысяч сто народу. В таком городе не так просто получить ночлег, как в маленьких деревнях. Решили действовать опосредовано — ходить и спрашивать чай; а если уж кто захочет оставить нас на ночлег, то так тому и быть. В трёх домах нас угостили чаем, но ночлег не предложили. После третьего чая мы утомились и рухнулись спать вчетвером на каком-то пустынном дворе, под навесом, рядом с суданскими питьевыми кувшинами, расстелив там свои спальники и коврики (палаток мы не доставали уже с месяц). Место, где мы ночевали, было школьным двором, чего мы пока не знали.

6 апреля, вторник.

Наутро нас принудительно разбудили трое. Местная учительница, полицеский лет восемнадцати и англоговорящий человек-"переводчик" обнаружили нас ночующими во дворе школы и на всякий случай отвели в участок. Впрочем, старшие полицейские, не найдя в наших действиях ничего противозаконного, проверили наши паспорта и дорожные грамоты и отпустили, на будущее посоветовав ночевать в хотеле. Мы поблагодарили полицейских за совет и пошли на трассу.

Атбара кончилась. В одном из последних домов мы получили чай и выбрались на дорогу. Трасса, или, вернее, следы машин, шли вдоль железнодорожной насыпи на восток. Песчаный ветер нёс песок из пустыни, уменьшал видимость, залезал в глаза и ноздри. Машин не было.

Когда ветер усилился, наполнил воздух песком и сделал его тяжёлым, горячим и непрозрачным, мы поняли, что водители сейчас отсиживаются по домам, а кто и едет, может просто не увидеть нас (особенно если поедет не по нашей, а по какой-нибудь параллельной колее, коих в пустыне немало). Попытка застопить разгоняющийся с Атбары товарняк успехом не увенчалась.

В моменты затишья ветра сквозь горячий воздух проступали очертания небольшой деревеньки восточнее Атбары, населённой, в основном, бедняками, нищими кудрявыми неграми, беженцами с Юга. Жили там самые бедные и неустроенные люди. Огородов у них не было, зачастую не было и домов, а только хижины из соломы или пальмовых ветвей. Редкий богатей имел загон для овец, ограждением которого служили охапки светлой, выцветшей на солнце верблюжьей колючки высотой по колено.

В этот-то город бедняков, в коем жило человек триста, мы и направились, чтобы спастись от песчаного ветра, а заодно и получить чай. Однако, люди здесь были менее расположены к нам, чем в изобильных деревнях вдоль Нила. Даже англоговорящие, они отвечали примерно так:

— Здесь чая нет, это хаус (дом)! Идите на базар!

Вскоре мы поняли, что нищета сего населённого пункта не позволяет его жителям кормить жирных белых мистеров, и решили возвращаться туда, откуда пришли, — в Атбару. Но пока мы шли, нас настигли бегом два рослых негра в шортах и майках (а не в халатах и тюбетейках, как коренные северные суданцы). Один из них оказался англоговорящим.

— Что вы ищете? — спросил он нас.

— Мы ищем чай и хлеб, — отвечали мы честно.

Англоговорящий негр и его друг оказались зажиточными и позвали нас к себе в гости. Там мы, наконец, протёрли уши и глаза от пыли и песка, наполнивших их. Хозяин дома ранее работал в суданской пароходной компании Sudan Shipping Line. В те дни, когда он работал в Порт-Судане, каждый день туда прибывало 7–8 новых судов, а у причалов стояло по 30. Методов уплытия он не знал, но такое большое число судов поддержало наш оптимизм. Нас угощали чаем, хлебом и плохой, мутной водой с высокой концентрацией песчаной пыли; приятные девушки ходили и здоровались с нами за руку, как обычно; в общем, мы достигли успеха и пересидели пыльный ветер с удовольствием для местных жителей и для себя.

Мы узнали также, что сегодня вечером, в 16 часов, со станции Атбара отправится пассажирский поезд до Порт-Судана. Решили прекратить глупые попытки уехать на несуществующих машинах, попрощались с угощавшими нас людями и отправились на вокзал, благо ветер уже затих.

Станция Атбара — крупнейший в Судане железнодорожный узел. Во все стороны станции тянутся по песку металлические проволочные тросы, с помощью которых дежурный из своей будки переключает стрелки и семафоры по всей станции. Там, в будке — набор огромных рычагов в рост человека, а прицепленные к ним стальные тросы с помощью хитроумной системы блоков и колёсиков тянутся во все стороны метров на сто-двести. Электрической системы, подобной нашей, здесь не было — но и не надо, ибо механическая система, вероятно ещё английской постройки, действовала исправно. На станции Атбара мы увидели стоящий, готовый к отправлению товарняк.