Читаем ...Это не сон! полностью

– Верно, не говорила. Но я же вижу, что ты ничуть не стесняешься выражать некоторым искренне расположенным к тебе друзьям свою несправедливую и беспричинную антипатию. Ты все же должна признать, что среди тех, с кем тебе приходилось встречаться, есть один, который в радости и горе, в почете и унижении всегда оставался верен тебе. За это я его очень уважаю. Если ты хочешь иметь мужа, который жизнь за тебя готов отдать, то его долго искать не придется, если же ты склонна заниматься поэзией…

Хемнолини вдруг встала:

– Ты не смеешь так разговаривать со мной. Что бы ни приказал мне отец, кого бы ни выбрал мне в мужья – я выполню его волю. Вот если откажусь повиноваться, тогда можешь говорить мне о поэзии.

Джогендро сразу смягчился.

– Не сердись на меня, Хем! Ты же знаешь, что когда я взволнован, то не владею собой, говорю, что придет в голову. Мы ведь с тобой вместе росли, я знаю, как ты скромна и как любишь отца.

С этими словами Джогендро ушел к Онноде-бабу. Оннода-бабу был у себя в комнате. Его терзала мысль о том, что Джогендро может жестоко обидеть Хем; он уже собирался пойти и прервать беседу брата с сестрой, когда явился Джогендро. Оннода-бабу выжидающе посмотрел на него.

– Хем согласна выйти замуж, отец, – объявил Джогендро. – Ты, конечно, думаешь, что я вынудил ее согласиться, – ничего подобного! Теперь, если только ты сам скажешь ей о своем желании, она не станет возражать против брака с Окхоем.

– Я должен сказать ей об этом?

– А ты думаешь, она сама придет к тебе и скажет: «Я выхожу замуж за Окхоя»? Хорошо, если ты не решаешься, я передам ей твою волю!

– Нет, нет! – испуганно воскликнул Оннода-бабу. – Я сам скажу ей все. Но к чему так спешить? Мне кажется, что нужно подождать еще несколько дней.

– Нет, отец, задержка может вызвать различного рода осложнения, тянуть больше нельзя.

Никто в доме не мог устоять перед настойчивостью Джогендро: если он чего захочет – не отступит, пока не добьется своего. Оннода-бабу в душе его побаивался и, чтобы прекратить этот разговор, ответил:

– Хорошо, я скажу.

– Сейчас самое подходящее время, отец. Хем сидит и ждет твоего решения. Покончи сразу со всем этим.

Оннода-бабу задумался.

– Тут нечего размышлять, – заметил Джогендро. – Иди к ней.

– Побудь здесь, Джоген, – попросил Оннода-бабу, – я пойду к ней один.

– Хорошо, – согласился Джоген.

Войдя в неосвещенную гостиную, Оннода-бабу услышал, как кто-то порывисто поднялся с кресла. Полный слез голос произнес:

– Свет погас, отец, я сейчас велю зажечь лампу.

Оннода-бабу понял, почему погас свет, и сказал:

– Не беспокойся, дорогая, зачем нам свет?

Он ощупью добрался до Хемнолини и сел с ней рядом.

– Ты не заботишься о своем здоровье, отец!

– На это есть своя причина, дорогая. Зачем мне заботиться, если я хорошо себя чувствую. Ты бы лучше о себе побеспокоилась, Хем.

Измученная Хемнолини не выдержала.

– Что вы все твердите мне одно и то же! – воскликнула она. – Это очень жестоко, отец! Я такая же, как и другие. Скажите, в чем выражается мое невнимание к своему здоровью? Если вы считаете, что мне необходимо принять какие-то меры, то почему не сказать об этом прямо? Разве я в чем-нибудь тебе перечила?

Последние слова ее заглушили рыдания.

– Никогда, милая моя, никогда, – проговорил Оннода-бабу, взволнованный и расстроенный. – Разве тебе нужно приказывать: ведь ты, моя дорогая девочка, знаешь все, что у меня на душе, и всегда поступала, как я хотел. Если мое горячее благословение будет услышано, всевышний сделает тебя счастливой на всю жизнь.

– Ты не хочешь, чтобы я навсегда осталась с тобой, отец? – спросила Хем.

– Откуда ты взяла, что не хочу?

– Я буду с тобой, пока брат не приведет в дом жену. Иначе кто позаботится о тебе?

– Заботиться обо мне?! Не говори так, родная. Привязать вас к себе для того, чтобы вы ухаживали за мной! Я не стою этого!

– Очень темно, отец, – заметила Хем. – Я принесу лампу.

Она принесла из соседней комнаты лампу и сказала:

– Из-за всех этих неприятностей я давно уже не читала тебе газет по вечерам. Хочешь, почитаю?

– Почитай, – ответил Оннода-бабу, поднимаясь, – посиди здесь, я сейчас вернусь, – и отправился к Джогендро. Он решил сказать сыну, что сегодня не смог поговорить об этом с Хемнолини и отложил разговор до другого раза, но когда Джоген спросил: «Ну как, отец? Говорил о свадьбе?» – Оннода-бабу торопливо ответил: «Да, говорил». Он боялся, как бы Джогендро снова не заставил Хемнолини страдать.

– Она, конечно, согласилась?

– Да, кажется, согласилась.

– Тогда я пойду сообщу Окхою!

– Нет, нет, сейчас ничего не говори ему, – с испугом воскликнул Оннода-бабу. – Пойми, Джоген, действуя так стремительно, ты можешь все испортить. Сейчас незачем кому-либо сообщать об этом. Мы, наверно, поедем на запад, а когда вернемся, все уладим.

Ничего не ответив, Джогендро ушел. Завернувшись в шарф, он тотчас же отправился к Окхою. Окхой в это время был погружен в изучение английской книги по бухгалтерии.

Джогендро вырвал книгу у него из рук и отшвырнул прочь.

– Это успеется, – заявил он, – а сейчас назначай день свадьбы!

– Что ты говоришь! – воскликнул Окхой.