Читаем ...Это не сон! полностью

Эти веселые шутки, казалось, изгнали из-за стола Онноды-бабу чей-то мрачный призрак, который долгое время находился среди них.

Чаепитие затянулось бы надолго, если бы Хемнолини не собралась уйти под тем предлогом, что ей пора делать прическу. Окхой тоже вспомнил о каком-то срочном деле и быстро ушел.

– Отец, – сказал тогда Джогендро, – надо немедленно начать приготовления к свадьбе Хемнолини.

Оннода-бабу удивленно взглянул на него.

– Знаешь, – продолжал Джогендро, – в обществе много сплетничают относительно ее размолвки с Ромешем: до каких пор я буду затевать со всеми ссоры? Если бы только я мог открыть им всю правду, не о чем было бы и спорить. Но из-за Хем я рта не могу раскрыть – вот и приходится расправляться кулаками. Тут как-то пришлось проучить Окхила, – я услышал, как он болтает всякую ерунду. А если выдать Хем замуж, все разговоры прекратятся и мне не придется с утра до вечера, засучив рукава, поучать весь свет. Послушай меня, не медли больше.

– Но за кого же ее выдать, Джоген?

– У нас есть только один человек. После всей этой истории, после разговоров, которые уже начались, невозможно найти для Хем хорошего жениха. Остался один только бедняга Окхой, его ничем не смутишь: скажешь ему пилюли глотать – проглотит, жениться попросишь – женится!

– Ты с ума сошел, Джоген. Да разве Хем согласится выйти за него замуж?

– Если ты не будешь мешать мне, я берусь добиться ее согласия.

– Нет, нет, Джоген! – встревоженно воскликнул Оннода-бабу. – Ты не знаешь Хем. Запугиванием, принуждением ты только оттолкнешь ее. Дай ей время, пусть успокоится. Бедняжка, она столько пережила. А со свадьбой некуда торопиться.

– Я не буду ее огорчать, все дело можно уладить очень осторожно и легко, не причинив ей никаких страданий. Неужели вы думаете, что я умею только скандалить?

Джогендро был человеком нетерпеливым. В тот же вечер, едва Хемнолини, причесав волосы, вышла из своей комнаты, он окликнул ее:

– Хем, мне надо поговорить с тобой.

Сердце Хемнолини дрогнуло. Она медленно последовала за ним в гостиную.

– Ты не замечаешь, как ухудшилось здоровье отца, Хем? – начал Джогендро.

Тень беспокойства пробежала по лицу Хемнолини, но она ничего не ответила.

– Я хочу сказать, что, если не принять срочных мер, отец может серьезно заболеть.

Хемнолини поняла, что ответственность за болезнь отца целиком возлагается на нее. Она низко опустила голову и стала перебирать край своего сари.

– Что было, то прошло, – продолжал он. – И чем больше ты горюешь о прошлом, тем неприятнее нам. Теперь, если хочешь успокоить отца, ты должна как можно быстрее вырвать с корнем все воспоминания об этой неприятной истории. – Сказав это, Джогендро замолчал и выжидающе посмотрел на Хемнолини.

– Не беспокойся, я никогда не заговорю с отцом об этом, – смущенно проговорила Хем.

– Ты-то, конечно, не будешь говорить, но ведь другим рот не закроешь.

– Что же я могу сделать?

– Есть только одно средство прекратить все толки.

Догадавшись, что имеет в виду Джогендро, Хемнолини поспешно сказала:

– Было бы хорошо увезти отца на некоторое время на запад. Когда через несколько месяцев мы вернемся, сплетни уже прекратятся.

– Это тоже не даст желанных результатов. Сердце отца до тех пор будет обливаться кровью, пока он не уверится в том, что ты совершенно излечилась от горя.

Из глаз Хемнолини брызнули слезы, но она быстро вытерла их и спросила:

– Так скажи наконец, что должна я сделать?

– Я знаю, тебе тяжело об этом слышать, но, если хочешь, чтобы все были счастливы, скорее выходи замуж.

Хемнолини точно окаменела. Но Джогендро не желал ждать и воскликнул:

– Вы, девушки, любите все преувеличивать. Не у тебя одной – у многих происходят подобные неприятности со свадьбой, но в конце концов все улаживается. А если бы в каждом доме разыгрывались такие драмы, как в романах, жизнь стала бы совершенно невыносимой. Может, тебе и не стыдно декламировать перед людьми: «Я навсегда стану отшельницей и, сидя на крыше, буду созерцать небеса. Память об этом недостойном изменнике я вознесу на алтарь своего сердца и буду свято чтить ее!» Нам же хоть умирай от такого позора. Выйди замуж за достойного человека и покончи как можно скорее с этой неудачной комедией.

Хемнолини отлично знала, насколько постыдной должна казаться людям эта «комедия», поэтому насмешка Джогендро пронзила ее как нож.

– Дада, – сказала она, – я ведь не говорю, что отреклась от мира и никогда не выйду замуж.

– Если ты не хотела этого сказать, так выходи. Конечно, если никого, кроме властителя небес, самого бога Индры[82], ты полюбить не можешь, то тебе ничего не остается, как стать отшельницей! На свете редко встречаешь то, что нравится, надо принимать вещи такими, как они есть. В этом и заключается благородство.

Раненная в самое сердце, Хемнолини сказала:

– Зачем ты так зло смеешься надо мной? Разве я говорила тебе что-нибудь о любви?