— Выберем попроще и подешевле. Не на всю жизнь покупаем.

Они купили две кровати и стол. Лешка облюбовал большой цветной телевизор Admiral с дистанционным управлением. Лиля была недовольна:

— Не понимаю, зачем нам большой телевизор? Лишняя трата денег.

— Мам, на большом экране лучше видно, а дистанционное управление — это очень удобно.

Алеша поддержал сына:

— Лилечка, хороший телевизор необходим: он даст нам много нужной информации и будет приучать к разговорному английскому.

— Делайте, что хотите, — сказала она недовольно и отвернулась.

Стояла изнуряющая нью — йоркская жара, Лиля изнывала от нее и хотела купить кондиционеры, чтобы в квартире легко дышалось.

— На кондиционеры денег не жалко, купим два.

Завершающей покупкой был стол для кухни и гладильная доска.

Но надо же еще обставить Лешкину комнату. Тут им повезло — позвонил Зика Глик:

— Вы уже купили мебель? У меня на складе в магазине есть несколько ненужных мне вещей в хорошем состоянии. Хочу подарить их вам.

Мебель оказалась прекрасная — старинный гарнитур: кровать, письменный стол и комод. Как раз то, что нужно. Они не знали, как благодарить Зику.

Стулья и тумбочки они просто подобрали на улице — ненужную мебель выставили выезжающие.

— На помойке подобрали, а в каком хорошем состоянии, — с усмешкой заметила Лиля[57].

Как только вселились, Лешка договорился с хозяином, чтобы ему разрешили работать швейцаром по воскресеньям.

— Зачем тебе это? — спросила Лиля. — Ты лучше занимайся больше.

— Мам, я хочу зарабатывать карманные деньги, а хозяин платит по три доллара в час.

Теперь по воскресеньям он восемь часов важно стоял у входа в форменной фуражке с галуном и открывал всем двери. Лиля спускалась вниз и приносила ему кофе и сэндвичи.

Лиля с Алешей еще долгое время любовно обустраивали квартиру — вешали занавеси, приделывали полки, обклеивали белые двери декоративной бумагой под дерево. Алеша поменял выключатели на такие, какие больше нравились, обклеил ванную комнату специальными плотными обоями, а одну стену на кухне — обоями «под кирпич».

Когда все было закончено, они позвали Берла — показать квартиру. Берл ходил по комнатам, улыбался, а потом сказал:

— Так — так. Мазал тов, все в порядке. Я говорил: помалу — помалу все будет. Это Америка.

31. Радио «Свободная Европа»

Пока квартиру ремонтировали, Алеша напечатал в газете «Новое русское слово» подборку своих политических эпиграмм из самиздата[58]. Газету раскупили: всем хотелось посмеяться над советской властью, и имя Алеши стало популярным, но денег он все равно получил мало. Андрей Седых еще раз посоветовал ему:

— Говорю вам, идите на «Свободную Европу», они предложат вам выступать. И они хорошо платят, их финансирует правительство.

Но Лиля волновалась:

— Я боюсь за тебя. Знаешь, сколько здесь агентов КГБ? Мало того что ты напечатал эпиграммы, так еще хочешь выступать на «вражеском радио». А вдруг они захотят отомстить тебе?

— Лиличка, да не волнуйся ты так…

— Эти агенты все могут. Я волновалась за твою безопасность в Москве, и когда ты был в Праге. Теперь мне надо беспокоиться и тут!

Алеша считал ее страхи преувеличенными и вскоре начал выступать на радио с воспоминаниями о литературной жизни России. Редактор отдела науки и искусства Илья Мусин, бывший москвич и журналист, просмотрел его текст, что-то переставил местами, заменил малозначащие слова и спросил:

— Вы согласны с такой редакцией? Тогда пойдемте в студию записывать.

В студии у аппарата записи сидела молодая женщина — настоящая русская красавица с русой косой, густыми ресницами и глазами ярко — василькового цвета.

— Это оператор Таня, — представил ее Мусин. — Она будет записывать ваши передачи.

— Здравствуйте, Таня. И откуда это вы взялись такая!..

Очевидно, она привыкла, что все на нее засматриваются, и, потупив глаза, тихо сказала:

— Я? Из Москвы. Давайте начинать работать.

Мусин хитро улыбнулся, заметив, какое впечатление произвела ее красота.

Рассказы Алеши передавали в эфир раз в неделю. За двадцать минут платили 80 долларов. Каждый полученный чек он гордо показывал Лиле — его заработок уже становился подспорьем.

Но в Союзе всякая передача по «вражескому радио» считалась выпадом, и власть действительно могла огрызнуться. Алеше опять приходилось успокаивать Лилю:

— Я ведь не критикую советскую власть, а только рассказываю о жизни писателей. На радио работает Сергей Довлатов, выступает Петр Григоренко, бывший генерал и диссидент, вот где настоящая критика, а никого из них не тронули[59].