На последние два дня они решили поехать в Эйлат. Лиля втайне надеялась, что сможет опять пережить такой же прилив молодости, какой испытала годы назад. Они остановились в том же отеле, на самом берегу Красного моря. Стояла жара, на пляжах была масса народа. Вода Красного моря была такая же ласковая, как и тогда. Все было как тогда, все напоминало прежнее. Общее внимание опять привлекали высокие блондинки из Скандинавии. Их стройные фигуры в лифчиках — тесемках, а то и совсем без них, и в трусиках мини — бикини возбуждали воображение мужчин. А они бросали вокруг призывные взгляды. Но Лиля видела, что Алеша никак на них не реагирует, лежит в шезлонге и дремлет.

— Алешка, ну посмотри, какие они.

Он приоткрыл глаза, усмехнулся:

— Лилечка, мне уже шестьдесят четыре. То время ушло. Я теперь смотрю на девок просто от нечего делать:

Ночью из открытого окна их обдувал теплый бриз, пахло морем и цветами. Лиля помнила, как приставала к Алеше с нежностями в прошлый раз, и решилась повторить.

— Алешка, представь, что я тоже стройная молодая блондинка. Ласкай меня, как ласкал бы одну из них.

— Лилечка, что с тобой случилось? Ты какая-то странная. Я спать хочу.

— Ну Алешенька, ну не спи! Неужели тебе совсем не хочется?

Алеша засмеялся и положил руку ей на грудь.

— Нет, не так, не так…

Лиля подвинулась ближе, развела ноги, притянула его к себе. Она ждала этого момента, так много раз испытанного раньше: вот сейчас он станет мягко проникать в нее, и она ощутит сладкую дрожь. Прижимаясь к нему, она тихо стонала и старалась еще больше возбудить его и себя, но… но… Это были не те ласки, о которых она мечтала, это не было возвращением того прилива сладострастия….

Когда все котилось, Алеша лежал рядом, тяжело дышал и вопросительно смотрел на нее. Лиля грустно улыбнулась:

— Уступил… спасибо. Ах, Алешка, я ошиблась — это все не то, что я переживала в тот первый приезд. Говорят, в одну реку дважды не войдешь, так же точно дважды не войдешь и в Красное море. Особенно если тебе уже за шестьдесят. Нет, назад дороги нет.

31. Litigious society[135]

На работе Лилю ждала неприятность: ее и Френкеля вызывали в гражданский суд: пациент, которому они три года назад делали операцию, теперь подал на них в суд. Лиля помнила того тридцатилетнего американца. Мальчиком Джон сломал ногу, и кость срослась неправильно — с искривлением и укорочением на 6 см. Он сильно хромал и пришел на прием к Френкелю с просьбой: можно ли выровнять и удлинить кость? Они сделали операцию, лечение шло без осложнений, Джон перестал хромать, был всем доволен. Его навещала жена, Мадонна, они выглядели счастливой парой. С тех пор они его не видели, значит, ничто его не беспокоило. Что же произошло, за что он их судит?

В обвинении, составленном юристом, было написано: «Проявили непрофессиональное, преступное отношение к больному, игнорировали его боли, были халатны и невнимательны в течение всего лечения. Пациент не в состоянии полностью разогнуть ногу в колене и вынужден ходить с палочкой. В результате он потерял работу». За это с них потребовали… десять миллионов. Вдобавок в суд подала и его жена, бывшая герлфренд: оказывается, во время лечения, когда на ноге Джона был илизаровский аппарат, она не получала полного удовлетворения от секса с ним. За то, что ей тогда не нравился секс, теперь она требует с них… миллион.

Горькое чувство наполнило Лилину душу — она была поражена, возмущена и даже немного испугана. У нее не было опыта в судах за врачебные ошибки, хотя она знала о таких случаях. Расстроенная, она пошла к Френкелю.

— Что вы думаете об этом?

Он отнесся к вызову в суд насмешливо, иронически ответил:

— Зачем нам об этом думать? У нас есть контракт с юридической фирмой, она защищает интересы госпиталя и наши. Пусть юристы и думают, мы им за это платим. Какие там миллионы! Мы что — убили его? Это обычный трюк со стороны юриста обвинения, он старается запугать обвиняемую сторону, потому что ему полагается третья часть. Но от нас он ничего не получит[136].

Доводы Френкеля немного успокоили Лилю. И вот потянулись месяцы ожидания. Гражданские дела в Америке тянутся годами, суды чересчур загружены. Недаром американское общество само себя называет litigious society — обществом сутяг.

* * *

Почти через год адвокат Тед Розенцвейг позвонил Лиле и пригласил к себе на собеседование. Лилю поразили размеры фирмы, она занимала весь 42–й этаж громадного небоскреба, обстановка кабинетов была очень богатой, работали там сотни адвокатов и их помощники. И это была лишь одна из очень многих фирм.

Тед объяснил Лиле: