19. Профессор русской клиники

Рано утром, не выспавшись как следует после перелета, Лиля пришла на работу. На ее столе лежала разложенная Изабеллой почта, а сверху — фирменный конверт с обратным адресом «Президент Нью — Йоркского университета». Она перечитала письмо два раза: президент поздравлял ее с получением звания Associate Professor of Orthopedic Surgery — адъюнкт — профессора ортопедической хирургии. У Лили сильнее забилось сердце. Боже мой! Ей уже скоро шестьдесят, но этого она никак не ожидала.

Она тотчас позвонила Алеше:

— Алешка, скажи, ты профессор Колумбийского университета?

— Да, меня называют профессором, как в Америке принято, но звания профессора у меня нет. Почему ты спрашиваешь?

— А у меня теперь есть. С тобой говорит профессор Нью — Йоркского университета.

— Лилечка, это правда?! Поздравляю!

Поздней в тот же день она пришла в кабинет Френкеля с бутылкой шампанского:

— Виктор, я понимаю, это вы все организовали. Спасибо!

— Мы обсуждали это с Илизаровым, когда он был здесь. Он поддержал меня и сам написал тебе рекомендацию. Это его предсмертный подарок.

Дома Алеша повесил на стену транспарант: «Vivat Proffessore!» и тоже ждал ее с шампанским. После первого бокала он сказал:

— Я хочу сделать тебе подарок — норковую шубку.

— Алешка, ты с ума сошел! Зачем мне норковая шубка?

— Не возражай, это глубоко продуманное желание. Еще в Москве я хотел, чтобы у тебя была норка, но там я не мог этого осилить. Теперь я получил деньги за книгу и хочу, чтобы ты выбрала себе шубку, какая понравится.

Лиля видела, что ему это очень хочется. Она засмеялась и согласилась, и в ближайшую субботу они поехали в меховой магазин Ritz на 59–й улице.

* * *

На другой день Френкель пришел в кабинет Лили:

— Нам нужно больше русских пациентов, Medicade полностью оплачивает госпиталю их лечение. Дайте объявление в русскую газету с рекламой клиники. Напишите, что мы первыми в Америке начали делать илизаровские операции, а ты профессор и ученица Илизарова. Это понравится.

Газета пестрела рекламными объявлениями докторов-эмигрантов. Скоро появилось еще одно: «Профессор Нью-Йоркского университета Лиля Берг принимает в русской клинике больных с травмами и заболеваниями костей и суставов». Это была единственная в Нью — Йорке клиника для русских эмигрантов, и вскоре в нее устремился поток: на прием к профессору, да еще ученице Илизарова, хотели записаться все.

Изабелла изнывала от множества телефонных звонков. Звонили пожилые и старые люди, задавали много вопросов и всё переспрашивали:

— А это правда, что она профессор?

— А это правда, что она ученица самого Илизарова?

— А вы можете прислать за мной машину?

Изабелла жаловалась Лиле:

— Что мне делать с ними? Такие бестолковые!.. И все хотят, чтобы их привозили и увозили.

Действительно, эмигранты быстро привыкали к удобствам американского обслуживания и начинали сами требовать всего, особенно — бесплатного транспорта.

Звонков было так много, что Лиле дали вторую телефонную линию и вторую секретаршу. На приемы по пятницам являлось до пятидесяти эмигрантов. После таких приемов, да еще в конце рабочей недели, она приходила домой абсолютно изможденная. Алеша опять начал беспокоиться:

— Эти русские измотают тебя и окончательно подорвут твое здоровье.

— А куда еще податься бедным русским евреям? Американские доктора ничего бесплатно не делают.

* * *

В Нью — Йорк приехал врач из Боткинской больницы Саша Фрумкин с семьей. Лиля напомнила о нем Френкелю, и тот сказал:

— Да, я помню его по Москве — деловой парень. Возьмем его работать помощником по илизаровским аппаратам, до сдачи экзамена он будет собирать их для операций и ассистировать.

Саша не уставал восхищаться оборудованием госпиталя:

— Да, вот это Америка!

Он помогал Лиле на приемах в русской клинике, но сам не имел права консультировать, был только переводчиком. Больных принимали резиденты — американцы, а когда рекомендовалось лечение, они вызывали руководителя — Лилю.

Американские врачи не тратят много времени на переговоры с больными, уровень развития технологий позволяет для установления диагноза сразу посылать их на исследования и анализы. Пациенты — американцы относились к этому спокойно, но эмигранты не понимали такого подхода, им нужен был привычный старый — много расспросов, сочувствия и совсем не так много анализов и исследований.

Основная масса пациентов была из Одессы, Черновцов, Бухары и Ташкента. Они не хотели, чтобы их осматривали американцы. Когда в смотровой кабинет входил резидент, они демонстративно отворачивались и заявляли:

— Профессор Берг!.. Только профессор Берг!

Однажды, войдя в кабинет после очередного панического призыва, Лиля увидела тучную женщину средних лет. Она была недовольна и смотрела куда-то в сторону.

— Здравствуйте, я доктор Берг.

— Ничего не знаю, мне нужен профессор.

— Я и есть профессор. В Америке всех врачей называют «доктор». Что у вас болит?

— Ой, даже и не спрашивайте!

— Как же мне не спрашивать? Что-то, наверное, болит, раз вы пришли на прием.