Читаем Это Америка полностью

— Спасибо декану за приглашение в ваш знаменитый университет, спасибо собравшимся послушать меня. Мой роман — это изложение того, что я сам видел, слышал, замечал, о чем догадывался, живя в Советской России. Это описание действительности, история страны и времени…

После получасового рассказа Алеше стали задавать вопросы:

— Почему вы считаете свою книгу не просто историческим романом, а романом — историей?

— В романе описаны реальные исторические события. Вот почему это не просто роман, а роман — история.

— Мы студенты литературного факультета, и кто-нибудь из нас тоже станет романистом. Что нужно, чтобы решиться написать роман?

— Нужна решимость, горячий порыв и важная для самого автора общая мысль. Творческий заряд требует вдохновения, но труд требует упорства.

— Сколько времени вы писали роман?

— Семь лет. Я поэт и прозу пишу тяжело, переписываю чуть ли не каждую фразу, стараюсь отточить ее. Когда-то Анатоль Франс, образец стилиста, советовал авторам: «Ласкайте фразу, и она улыбнется вам».

После выступления люди подходили, чтобы он подписал им книги, образовалась очередь. Лиля, стоя за Алешиной спиной, разговаривала с читателями и с гордостью смотрела на мужа.

Потом декан провел их по кампусу — прекрасному парку с красивыми зданиями и ботаническим садом. Он с гордостью показал им великолепное здание библиотеки в романском стиле и пригласил на ланч в ресторан вместе с несколькими преподавателями. Элан с Маргарет тоже были с ними. Среди преподавателей оказались эмигранты из России.

— Ну, как вам живется в Л.А.? — спросил Алеша.

— Знаете, все хорошо, но русским трудно привыкнуть к тому, что здесь совсем нет смены сезонов, круглый год стоит одна и та же теплая погода. Вот у вас в Нью — Йорке есть зима, выпадает снег, холодно, и это так приятно. А здесь в январе цветут розы — это же безобразие!

Вечером Элан и Маргарет повезли их к себе. Они жили в фешенебельном районе Пасадена, купили там большой двухэтажный особняк с парком и бассейном. Леша с Лилей поражались калифорнийскому стилю жизни, а Элан, смеясь, говорил:

— В Калифорнии все большое и шикарное. Но в Нью — Йорке тысячи интересных мест, а в Л.А. — 64; в Нью — Йорке тысячи интеллектуалов, а в Л.А. — 64. Я очень рад, что смог когда-то помочь тебе найти издателя. Твой роман в Нью — Йорке будут читать тысячи людей, а в Л.А. прочтут — 64[119].

* * *

На следующий день они поехали в другой богатый район города Беверли — Хиллз. Там в роскошных особняках жили знаменитые кинозвезды. Лиля говорила:

— Интересно было бы увидеть самого Марлона Брандо.

— А еще интересней — Элизабет Тейлор, — смеясь, вторил ей Алеша.

Кинозвезд они не увидели, а расположенный рядом Голливуд не произвел на них особого впечатления. Погода, как обычно, была чудесная, солнечная, но на главную улицу Сансет Бульвар их не пропустили.

— Сегодня проходит ежегодный парад геев и лесбиянок, один из самых многочисленных парадов в Америке. Сюда съехались сотни тысяч людей со всей страны. Парад пройдет как раз по этой улице.

— Лилька, пошли посмотрим — любопытно же!

Они с трудом смогли втиснуться в толпу зрителей.

Под бравурную музыку по бульвару шли тысячи шумных людей, украшенных цветами. Впереди шли мэр города и официальные лица. Геи, украшенные цветами, кричали, пели, смеялись, танцевали, несли транспаранты: «Боритесь за наши права!», «Боритесь за признание наших законных браков!». Одна пожилая женщина несла плакат «Родители геев, объединяйтесь, чтобы поддерживать ваших детей!» Кто-то тут же объяснил, что это Джинни Манфорд — мать гея, умершего от СПИДа.

И тут Лиля увидела среди проходящих свою знакомую — Раю, дочку Левы Цукерштока. Рая тоже заметила Лилю и подбежала к ней:

— Ой, как я рада вас видеть здесь! Я ведь каждый год приезжаю на этот парад, это так прекрасно! — Она схватила Лилю за руку и стала уговаривать: — Пойдемте с нами, не стесняйтесь. Нам нужно больше народа, чтобы показать широкую поддержку.

— Нет, спасибо. У нас много дел, — Лиля не хотела показывать ей своего отношения.

Но через некоторое время все же сказала:

— Ой, Алешка, все-таки это противно. Нам надо отвлечься — поедем куда-нибудь на природу.

— Хочешь увидеть чудо? Поедем к гигантским деревьям секвойям. Это далековато, но у нас хорошая машина, мы доедем.

Они поехали в национальный парк «Секвойя», где росли эти уникальные гиганты. По дороге Алеша рассказывал, что прочитал про них:

— Секвойи — разновидность красного дерева, самые древние растения в мире. Они есть только в Калифорнии и в Австралии, живут по две — три тысячи лет и достигают в высоту 100 метров. Их назвали в честь вождя индейцев племени чероки Секвойи, он создал слоговую азбуку чероки.

Еще засветло они домчались до леса секвой. Величие и красота гигантских деревьев поразили их. Дольше всего они любовались деревом «Президент», самым высоким и старым — ему было 3200 лет. Лиля бродила между гигантами как хмельная, любовалась ими бесконечно и восклицала:

— Боже, как все-таки прекрасна и величественна природа! А вспомнишь тот парад геев и подумаешь — как искажают свою природу сами люди!