Читаем Это Америка полностью

Общая ситуация была тяжелой, но страна продолжала как-то функционировать. В 1990 году Горбачев вспомнил о профессоре Илизарове и вызвал его в Москву, чтобы открыть завод для производства его аппаратов. Илизарову дали квартиру в знаменитом Доме на набережной, с видом на Кремль.

Неожиданно Лиле в Нью — Йорк позвонила среди ночи дочь Илизарова Светлана:

— Папе очень плохо, он лежит в реанимационном отделении в клинике профессора Чазова. Мы не знаем, что делать! Нам нужна помощь.

— Что с ним?

— Ой, мы точно не знаем, но его там лечат как-то не так.

— Светлана, позвони мне через полчаса, я поговорю с Френкелем.

Она разбудила Френкеля звонком. У него всегда были готовые решения:

— Пусть его привезут сюда. Я договорюсь с лучшими специалистами.

Лиля передала Светлане:

— Привози отца как можно скорей, Френкель обещал устроить лечение у лучших специалистов. Но лечение может стоить дорого. Договоритесь с кем угодно, хоть с Горбачевым, что они обязуются заплатить. Возьми официальное гарантийное письмо.

Через день Лиля встречала их в аэропорту. Она еще издали увидела, что Илизарова везут в инвалидном кресле, правая нога при этом лежала на подушке. Горько ей было видеть своего учителя в таком плачевном состоянии. Его сопровождал профессор Бунатян, анестезиолог, с целой сумкой лекарств и шприцев. Пока Илизарова осторожно усаживали в машину, он рассказал:

— У Илизарова начиналась гангрена ноги, его положили в институт профессора Чазова для подготовки к операции. Чазов — министр здравоохранения, у него лечатся все советские тузы. Там Илизарову вливали сосудорасширяющую жидкость, и по ошибке сестра влила что-то другое. У него случилась остановка сердца, пришлось несколько раз использовать электрошок. Он об этом не знает.

— Что же влили по ошибке?

— До сих пор не знаем. А он считается лучшим московским институтом![112]

Когда Лиля рассказала об этом Френкелю, он долго не мог поверить, а потом спросил:

— Привезла Светлана письмо?

— Они так торопились, что не успели получить его, им обещали прислать.

Пришлось Френкелю просить госпиталь Нью — Йоркского университета принять Илизарова под его честное слово. На следующее утро Лиля повезла его в клинику сосудистой хирургии к доктору Джеймсу Райлзу. У него было громкое имя, он заведовал отделением сосудистой хирургии, но выглядел, как многие американцы, моложаво. Илизаров посматривал на него недоверчиво. Райлз попытался найти пульс на его ноге с помощью аппарата Доплера — звука не было. Он выразительно посмотрел на Лилю с Бунатяном:

— Надо делать операцию — заменять бедренную артерию на искусственную.

Лиля взволнованно перевела Илизарову, он принял это по — мужски спокойно:

— Я и без твоего перевода понял. Надо так надо. Когда?

— Завтра, — коротко ответил Райлз.

Илизаров совсем не знал английского, Светлана знала его недостаточно хорошо и терялась в новой обстановке. Поэтому Лиля была с ними все время подготовки, ей разрешили присутствовать и на операции. Она стояла в изголовье операционного стола и наблюдала.

Все прошло хорошо: пульс на ноге восстановился, и угроза гангрены отпала. Но поправлялся Илизаров медленно, за ним нужен был постоянный уход. Квалификация сестер в госпитале была очень высокой, и Илизаров говорил Лиле:

— Вот ведь, смотри-ка — негритянка, а работает хорошо, тщательно. Не так, как в том московском институте, где сестра меня чуть не угробила. И все лекарства здесь всегда под рукой, все есть. А там мне ввели какую-то гадость и сами не знают что.

Светлана жила у Лили, каждое утро они вместе ехали к Илизарову. Светлана оставалась с ним, а Лиля приходила еще раз вечером после работы. Райлз заходил на короткий обход рано утром. У Илизарова не проходили головокружения, он все еще не мог вставать. Райлз пощупал пульс на сонных артериях и сказал Лиле:

— Пощупайте сами.

Слева пульса не было совсем, а справа был очень слабый. Оказалось — закупорка левой артерии, правая работала вполсилы. Надо делать новую сложную операцию — замену левой сонной артерии на искусственную. Илизаров и эту новость воспринял мужественно. Но заволновались Светлана и Лиля: шутка сказать — две такие операции подряд! Вечером дома у Лили Светлана плакала и звонила маме в Москву.

Опять Илизарова положили на операционный стол, и Лиля снова стояла в его изголовье и наблюдала. Все окончилось благополучно — мозг стал получать достаточно крови.

Илизаров начал поправляться, а советское посольство оплатило его лечение по гарантийному письму.

* * *

Пока Илизаров лежал в госпитале, он полностью оторвался от событий в России. А там происходили небывалые исторические перемены. 19 августа 1991 года противники реформ Горбачева в верхушке устроили попытку государственного переворота — путч[113].

* * *

Илизарова выписали, Мошел снял для него квартиру рядом с госпиталем, чтобы он мог приходить для консультации больных. Ему было уже за семьдесят, он сдал физически, но все еще был полон планов.

— Пока силы есть, буду тянуть. А больше восьмидесяти мне и не надо.