Читаем Этносфера полностью

В биологической природе инстинктивных импульсов можно не сомневаться. Как желание долго жить, так и тяга к воссозданию себя через потомство – биологический признак, свойственный человеку как виду. Но если так, то его величина, в смысле воздействия на поступки особи, в хронологических рамках определенного исторического периода должна быть стабильна. Это значит, что тяга к жизни у всех живущих, живших и тех людей, которые еще только будут жить, в каждом отдельном случае одна и та же. На первый взгляд это противоречит наблюдаемой действительности.

В самом деле, есть сколько угодно людей, не ценящих жизнь: разве мало случаев самоубийства; бывает, что родители бросают детей на произвол судьбы, а иной раз и убивают. И это наряду с дезертирами, уклоняющимися от войны; с теми, кто ради спасения жизни терпит оскорбления; родителями, отдающими жизнь за детей, часто недостойных и неблагодарных. Огромный разброс данных! Кажется, что системы в сумме наблюдаемых явлений нет.

Не напоминает ли все это представление древних о том, что тяжелые тела падают быстрее легких? Такие взгляды держались не одно столетие. Ведь только в XVII в. опыт Галилея показал, что сила тяжести равно действует на пушинку и ядро, а разница в скорости падения зависит от постороннего явления – сопротивления воздушной среды. С тем же самым мы сталкиваемся и в нашей проблеме.

А что же происходит в случае, если пассионарное напряжение выше инстинктивного? Тогда появляются конкистадоры и землепроходцы, поэты и ересиархи или, наконец, инициативные фигуры вроде Цезаря и Наполеона. Как правило, таких людей немного, но их энергия позволяет им развивать или стимулировать активную деятельность, фиксируемую везде, где есть история. Сравнительное изучение напряженности и массовости событий дает определение величины пассионарного напряжения в первом приближении.

Ту же последовательность мы наблюдаем в сознательных импульсах. «Разумный эгоизм», т.е. принцип «все для меня», в лимите имеет стабильную величину. Но он умеряется аттрактивностью, которая либо меньше единицы (за которую мы принимаем импульс себялюбия), либо равна ей, либо больше ее. В последнем случае это писатели и художники, бросающие карьеру ради искусства, ученые, подобно Дж. Бруно отстаивающие справедливость с риском для жизни, короче говоря – тип Дон Кихота в разных концентрациях. Реальное, поддающееся наблюдению поведение особи складывается из двух постоянных и двух переменных величин. Следовательно, только последние и определяют разнообразие поведенческих категорий.

Собственно говоря, все описанные импульсы подходят под принятое в физиологии определение «доминанта». Для нашей задачи необходимо выделить несколько определенных доминант, оставив без внимания остальные, например libido (половой инстинкт), как не имеющее для нашей темы значения. И еще важнее установить векторность избранных доминант, что позволяет уловить их взаимоотношения.

Для изучения психологии отдельной особи предлагаемая точка зрения и система отсчета дает очень мало. Поскольку уровень пассионарности является прирожденным признаком, то соотношение величин не меняется. Что же касается аттрактивности, то она меняется под воздействием других людей: учителей, друзей, учеников, и, значит, изменчивость ее является свойством коллектива, а не особи. Зато при изучении этногенеза принцип предложенной концепции весьма удобен, хотя при настоящем уровне знаний и возможностей результаты могут быть выражены в условных соотношениях. Получение числовых данных пока за пределами наших возможностей. Но даже то, что есть, уже весьма полезно для анализа.

Мы хорошо знаем, что все этносы проходят ряд фаз эволюции, который в идеале или в схеме единообразен. Многочисленные уклонения от схемы, например обрывы развития или смещения за счет посторонних вмешательств, легко учесть и исключить из рассмотрения основной закономерности. Столь же легко их потом учесть при синтезе, т.е. восстановлении действительной истории народа.