Читаем Если родится сын полностью

Сегодня пришел домой с замечаниями. Тобольская допекла. Спрашивает: что, мол, рубашки белой у тебя нету? Тут еще про обувку завела: что, мол, легкой обуви у тебя нету? Я ей что-то сказал и пошел на место. На уроке сделала одно замечание, я перешептывался с Кондратьевым. Часто на уроках раздавались выкрики Тобольской: „Собирайся и уходи домой! Больно умные! Если умные так вставайте к доске вместо меня и рассказывайте!“ Замечание я получил в конце урока. На труде я не был и не знал что принести. Поэтому сидел без дела. Тобольская сначала напустилась на Прозорова за то, что шил швейной машиной, а потом на Коноплева за тоже самое. Увидев, что я не готов она сказала, чтобы я подал дневник. Я в это время просматривал тетрадь Птичкина, который не пришел. Когда она это сказала, я отложил тетрадь, и спокойно смотрел на нее не делая ни малейшего движения чтобы подать дневник. Перед тем как взять дневник стала как всегда высмеивать. Она сказала, что когда я хожу, то ели ноги от земли поднимаю. Тут я решил, хватит мне терпеть, и сказал: вы сами говорите на собраниях, что я ношусь как бешеный. Она зверски посмотрела на меня взяла дневник и написала: не готов к уроку и очень плохо ведет себя на уроках, грубит учителю, мешает работать классу. Сказала, чтобы я шел домой. Прошу товарищ директор обратить на Тобольскую внимание. Правильно бабушка говорит: палка всегда о двух концах. Об этом забывать нельзя. И пусть Тобольская знает если мы маленькие это не значит, что мы дураки. Ученик первого «А» класса Алексей Ермолин».

Пораженный, Андрей поднял глаза на Полину и спросил:

— Ты ходила к директору? Беседовала с Тобольской?

— Конечно, — ответила она. — Говорила со всеми. Решили его после первого сразу перевести в третий класс. С первоклашками ему неинтересно. Он на голову выше их, все знает. Память прекрасная и мышление нестандартное. Сейчас, как придет, ты поиграй с ним в шахматы, — предложила Полина и улыбнулась.

— Ты все улыбаешься, — нервничал Андрей. — Сыграть я с ним сыграю. Но где же до сих пор он сам?

— Не волнуйся, скоро придет, — успокаивала Полина. — Лучше почитай-ка его рассказы про кота и разбойников.

«Интересно, — подумал Андрей, — что за герои у сына. Сейчас посмотрим». Перелистав школьные тетради, в начале каждой из которых были написаны старательно и аккуратно заголовки рассказов, иллюстрированных самим же Алешкой, Андрей улыбнулся. Слова сын переносил так: «…но кот и лис не растерялись. Они взобрались на к‑рышу дома и стали стрелять из п‑истолетов». «Наступила ноч‑ь. Шли они по берегу. Вдруг в‑идят огонек в д‑алике»… «Перенос — это ерунда. Главное, мыслит логично». Андрей встал, осмотрелся. Комната была обставлена скромно, но со вкусом и располагала к отдыху: стенка недорогая, но вполне приличная; два кресла и диван, обитые светло-синим плюшем. Журнальный столик и стулья, можно сказать, выглядели почти шикарно.

Незаметно следя за взглядом Андрея, Полина, довольная, пояснила:

— Телевизор я на твои купила. А мебель — родители помогли.

— Милая, тебе, наверное, трудно? Да? — Андрей обнял ее и прижал к груди, нежно гладя темные, коротко остриженные волосы.

— Мне трудно без тебя. А материально… Я ведь, сам знаешь, теперь дипломированный специалист. Врач. Зарплаты хватает. И ты помогаешь. И родители. Так что жаловаться на достаток просто грех.