Читаем Если родится сын полностью

— Нет, такое не забывается. Помнишь Обозова? А он, кстати, не приезжал? Если нет, значит, можно ожидать. Обещал. Так вот, знаешь, как он шутил про этот источник? «Они встретились у источника. И хотя были еще незнакомы, но у них оказалось много общего: оба страдали повышенной кислотностью»… Ну, договорились. В пять.

В шестом часу Полина пришла радостно-возбужденная, в белой блузке, которую Андрей подарил ей к дню рождения, и в его же вельветовой юбке, купленной в райцентре, когда он работал в «дикой» бригаде.

Обнялись, поцеловались, потом долго смотрели друг на друга, еще не веря, что все это наяву и они стоят вдвоем у немного смешной и аляповатой скульптуры лучника. Наконец, словно убедившись, что это реальность, взялись за руки и пошли. Андрею хотелось быстрее увидеть сына. Ему казалось, что Алешку он стал любить даже больше, чем саму Полину. Иногда в грустные минуты, задумавшись, он приходил к выводу, что отношения с Полиной, наверное, все-таки не вечны. Не будет же она лишать себя в жизни того, чего и так немного отпущено человеку природой. И тут ничего не поделаешь. И претензий ей не предъявишь. А сын — это дело другое. Пусть Алешка будет жить не с ним, а с матерью и даже, на худой конец, с другим человеком, которого выберет себе Полина, но который тем не менее никогда в жизни заменить Алешке отца, то есть его, Андрея, не сможет. Уж тут как ни старайся — не сможет, и все. Гены в Алешке — его, Андрея Лопатьева. Милый, белоголовый Андреич! Интересно, какой он вымахал за год?‥

Однако дома Алешки не было.

— Где же он? Неужели из школы не вернулся?

— Наверное, к бабушке забежал. Скоро появится. Знает, что я с работы в это время возвращаюсь.

— А как он вообще?

— Горя с ним, видимо, придется хлебнуть. И немало. Он какой-то необычный. Во всем хочет быть первым, учится отлично. Я же тебе писала. По математике выиграл еще одну олимпиаду. Читать очень любит. Он с пяти лет читает. Жюль Верна почти всего прочитал. Сейчас вот решил дописать «Таинственный остров». Говорит, что роман не закончен, и я, дескать, сделаю это. Уже план составил. Еще рисует, и неплохо. Учительница на собраниях хвалит его. За все хвалит. А за поведение ругает. Она с ним не может найти контакт. Вот, почитай, принес на днях докладную на учительницу. И говорит: «Мама, я не выдержал и все высказал этой Тобольской. Вот возьми докладную. Отдай ее директору, чтобы он познакомился и с Тобольской поговорил». На, читай, — Полина протянула листок Андрею.

Он взял листочек из школьной тетради в клетку и, не веря своим глазам, начал читать:


«Докладная.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза