Читаем Если родится сын полностью

— Ждут меня. Да ладно, успеем. Как ни бьемся, к вечеру сойдемся. А тут, значит, случай подвернулся, — продолжил он, закуривая. — Ребята, художники и скульпторы, мои приятели, на помощь позвали. Они в сельских районах устанавливали памятники. Погибшим воинам. Все отработано, скажу тебе, до совершенства: сначала мы роем яму, потом закладываем ее щебенкой, заливаем жидким раствором цемента или бетоном, в зависимости от того, что имеется. Пока фундамент застывает, чтобы не терять времени, отправляемся в другое село. Конечно, сил не жалели, но зато я и получал за месяц в два-три раза больше, чем зарабатывал журналистом. Каково? То-то. А потом я и сам порядком поднаторел в этом деле и сколотил себе бригаду. Подобрал с помощью друзей объекты на селе. И ничего вроде получается. КЗС, мост, скотный двор, гараж и еще кое-что построили…

— А что такое КЗС? — спросил Андрей.

— Комплексный зерновой склад. А сейчас у нас новое задание — сдать под ключ столовую. Для летнего пионерского лагеря. Хочешь ко мне в бригаду? У нас кого только нет: инженеры, слесари, экономисты, сварщики. Кстати, самые ценные специалисты — каменщики, штукатуры, электроэнергетики. Ученых вот пока недостает. Пойдем, кэн, не прогадаешь.

— Пойдем! — будто не раздумывая, а на самом деле уже все быстро прикинув, согласился Андрей. — Пойдем, Лев. Мы не из пугливых. Меня волнует вот что: могу ли я за месяц заработать у тебя, к примеру, оклада два моих? Я ведь тоже бывший каменщик и штукатур.

— Не только можешь, — успокоил Травкин. — Гарантирую: получишь, без трепа, больше. И это чистыми. Не считая того, что проедим. Но скажу и другое: легко они, эти рублики, не дадутся. Это лишь те, кто не знает, как работают «дикие» бригады, наивно думают, что якобы деньги в них гребут лопатой, а работают так себе. Поработаешь, потом скажешь, когда на личном опыте узнаешь, что это такое.

Соглашение было заключено. Домой Андрей вернулся поздно, с удовлетворением думая, что теперь, пока он будет работать у Травкина, хоть какое-то время не увидит этого кудлатого Шурика. Хорошо все-таки, что есть «дикие» бригады…

Через неделю, оформив очередной отпуск, — благо, в институте не было ни аварийных ситуаций, ни особо срочных дел, касающихся лично Андрея и его отдела, — он приехал в бригаду Травкина и начал привыкать к новому распорядку, к новому для себя ритму жизни.

Увиденное Андрея поразило. Места были и в самом деле такие, о каких можно только мечтать: от горизонта до горизонта простирался хвойный, местами смешанный лес, за ближайшей опушкой его протекала река, хотя и неширокая, но глубокая и местами очень холодная; за ее поймой, метрах в трехстах, может, в полукилометре, на взгорке раскинулось затененное садами большое село, куда ходили, а чаще ездили на машине в магазин, чтобы запастись продуктами.

Бригаде предстояло построить здание столовой для пионерлагеря: двадцать на сорок пять метров, в два кирпича. Жили строители прямо в лесу, в деревянном, сбитом из необрезанных досок сарайчике. Спали на деревянных топчанах, готовили себе все сами, дежурство у плиты несли по очереди. Неподалеку от плиты, над столом, прямо к сосне был прибит квадратный лист фанеры, а на него наклеены распорядок дня и правила поведения членов бригады.

Андрея привлекла уже сама форма подачи главных принципов бригадной жизни. Текст был написан красивым каллиграфическим почерком, каждая буква старательно выведена и украшена нарядными завитушками, но без излишеств. «Как заглавные буквы в старинных книгах, — подумал Андрей. — Наверняка Лев придумал. Но писал не он. У него почерк — хуже не придумаешь. Значит, кто-то из бригады. Да, форма ничего, привлекает. Посмотрим, что в содержании этих бригадных правил».

«В коллективе объявлен „сухой закон“ и железный распорядок: подъем — в половине пятого, отбой — с наступлением темноты. Наш девиз: хватай больше, кидай дальше. Он древен, как материя, и актуален, как сама жизнь. Поэтому ни в нашем лексиконе, ни в нашем сознании не должно быть слов „сачок“, „волынщик“, „зануда“. Не сачковать, не отлынивать, а делать все с душой, с выдумкой, как лично себе или любимой женщине. Кто нарушит эти правила, тот изгоняется из бригады, получая при этом расчет по расценкам, принятым на обычных стройках.

Спасибо Вам, дорогой товарищ, за то, что у Вас хватило терпения прочитать эти правила. А теперь самое главное: мы надеемся, что Вы — настоящий мужчина и у Вас найдется мужество, чтобы выполнять их, не проявляя слабости и позорного малодушия. Распишитесь, товарищ, если Вы согласны с нами. Члены бригады». Далее следовали подписи.

«Неужели бутафория? — удивился, прочитав, Андрей. — На Травкина это непохоже. Однако формулировочка ничего себе: „надеемся, что Вы — настоящий мужчина“. Действует двояко: с одной стороны, успокаивает, с другой — настораживает. Ну что же, волков бояться — в лес не ходить», — подумал он и уверенно расписался внизу листа.