Читаем Если честно полностью

Дверь в комнату была слегка приоткрыта, и я увидела затылок Джорджа. Он сидел напротив крошечного человеческого существа с хвостиками. Существо, оказавшееся девочкой, огорченно вздохнуло и поставило инструмент, который я идентифицировала как кларнет – благодаря моему многолетнему научному опыту с инструментом из Губки Боба.

– У меня никогда не получится, – сказала она.

– У тебя уже почти получается, Аделаида! Давай попробуем еще одно дыхательное упражнение, хорошо? – сказал он и вдруг очень оживился, приободряя ее и показывая, как сесть прямо в кресле и глубоко вдохнуть. Он считал ее вдохи и выдохи, сопровождая счет словами ободрения.

– Представь, что ты задуваешь все свечи на самом большом торте в своей жизни, – сказал он, широко разводя руки.

Ее глаза заблестели, когда она посмотрела на него, и могу признаться, что мои горели точно так же. Учитель Джордж был совершенно другим человеком, не похожим на ранее виденного, но он быстро становился моим любимым. Ну, сразу за краснеющим Джорджем, конечно.

– Отлично, теперь мы попробуем то же самое, но с инструментом. Ты готова создавать музыку, Аделаида? – спросил он.

Она с воодушевлением закивала. Подавленный ребенок, которого я видела всего несколько минут назад, исчез. Джордж прикрепил мундштук к кларнету и подал Аделаиде.

– Помнишь, как мы практиковались с мундштуком? Да, да, правильно, убедись, что губа туда не заезжает. Хорошо. Сейчас делай так, как мы тренировались до этого. Дуй таким же способом. Прямо через инструмент, – наставлял он.

Сначала раздались только шипенье воздуха и громкий скрип, и Аделаида снова хотела было надуться.

– Все в порядке! У тебя почти получается! – похвалил девочку Джордж. – Язык вперед и… давай еще раз!

На этот раз инструмент издал нормальный звук, и мое сердце радостно забилось. Аделаида рассмеялась и попробовала сыграть еще несколько нот, и ей это удалось.

– У тебя получилось! Да! Ты сыграла гамму соль-мажор! – сказал он торжествующе. – Игра на инструменте требует упорства. Если у тебя сначала не получается, не отступай и упражняйся, пока не получится. Продолжай осваивать инструмент, и звук станет менее скрипучим. Ты сможешь позаниматься сама перед нашим следующим занятием?

– Мама сказала, что мне не разрешается так много скрипеть дома, – сказала девочка.

– Ну так передай маме, что ты занимаешься именно для того, чтобы твоя игра перестала звучать как скрип. Или я могу порекомендовать мои любимые звукопоглощающие наушники, которые она может надевать, пока ты занимаешься. Дай пять! Сегодня было супер! Отличная работа, Аделаида, – сказал Джордж.

Он наконец-то повернулся, чтобы открыть дверь и проводить Аделаиду из комнаты, и его рука застыла на дверной ручке, когда он увидел в коридоре меня. У меня сердце заколотилось где-то в горле, и кровь забурлила во всем теле. На лице Джорджа обозначилась полуулыбка, затем он снова повернулся к Аделаиде.

– Аделаида, это моя подруга Саванна, – представил он меня, – ты можешь ей рассказать, чего сегодня достигла?

– Соль-мажор, – ответила девочка, улыбаясь во весь рот. – Ты тоже играешь на кларнете? Или на саксофоне, как мистер Джордж?

– Если бы! Я вообще не умею играть, – призналась я. – Моя мама никогда не заставляла меня играть на пианино, и возможно, я на всю жизнь чуть-чуть обижена на нее за это.

– Ну, он может научить тебя играть. Он хороший учитель, – сказала девочка.

Учитель моментально превратился в прежнего краснеющего Джорджа, а мое сердце продолжило таять, образуя лужу на полу.

– Возможно, когда-нибудь я попрошу его об этом.

– Так… я провожу Аделаиду к машине ее мамы и через секунду вернусь, – сказал Джордж.

Он повел Аделаиду вдоль по коридору, и она крикнула мне через плечо: «До свидания, Саванна!» Я махала им вслед, пока не осознала, как это все выглядело. Я заявилась к парню домой без предупреждения и подкралась к нему, пока он работал. Если и был какой-то шанс, что я начинала ему хоть чуточку нравиться, я уничтожила его одним ударом, объявившись здесь сегодня. В такой ситуации у меня оставалось два варианта: ускользнуть через заднюю дверь, никому ничего не говоря, или дождаться, пока он вернется и попросит (вежливо, потому что это Джордж) меня уйти. Решив оградить себя от возможности быть вежливо отвергнутой Джорджем, а значит, от боли, я двинулась по направлению к раздвижным стеклянным дверям в конце кабинета, но тут услышала в коридоре шаги.

Я попыталась замаскировать свой план мастерского побега и присела в кресло, в котором сидела до этого Аделаида. Джордж снова появился в дверях.

– Саванна Алверсон собственной персоной, – сказал он.

– Сюрприз? – Мой голос к концу слова поднялся на октаву.

– Что привело тебя в мою комнату для занятий? – спросил Джордж, опускаясь в кресло напротив меня.

– Я слышала, что ты особенно силен в обучении людей исполнять гамму соль-мажор на кларнете. Так случайно совпало, что я умираю от желания научиться этому, – сказала я.

– Ты умираешь? – Он поднял брови.

– Мы все умираем, Джордж. Мы все – часть этого большого колеса, которое называется жизнью.