Читаем «Если», 2016 № 03 полностью

Прокладывая себе тропинку между одинаковыми холмами, Дегтярный вновь попытался сложить в памяти всё, что слышал от всевозможных футурологов и коллег-трансгуманистов. Ключевой пункт: неизбежна технологическая сингулярность. То бишь прогресс в сфере информационных технологий ускорится настолько, что количество перейдет в качество и появится возможность оцифровывать сознание. Если к такому оцифрованному сознанию добавить бионическую конструкцию, то получится бессмертный индивид, который больше не будет зависеть от превратностей жизни в хрупком человеческом теле. Поскольку у таких индивидов в распоряжении будут неограниченное время и безграничные ресурсы, они раньше или позже придут к мысли о необходимости воскрешения предков — разумеется, только тех, кто заранее позаботился о сохранении своего мозга в замороженном состоянии: другие-то давно превратились в прах и воскресить их сложнее, чем динозавров. Да и зачем они нужны в будущем, если даже не подумали о нем?.. Всё вроде стройно, логично, но… Сердце вдруг снова понеслось вскачь. Но зачем они воскресили его в этом дурацком теле?! Еще и костюм… Нет, костюм хороший, немецкий, хоть и куплен в магазине готовой одежды, а не сшит по мерке. Но ведь это какая-то хрень! Или хрен? Тьфу ты, глупость какая!..

Пейзаж сменился. Холмы закончились, впереди лежала равнина, которую рассекала блестящая под солнцем река. Трава здесь была не столь густая и высокая, зато там и сям виднелись скопления растений с большими продолговатыми листьями и мелкими белыми цветками на прямых ветвистых стеблях. Что это за растения, трансгуманист не знал: он вообще ботаникой не интересовался, даже в школе. Стоило бы, наверное, но кто мог предположить, что в будущем все окажутся помешаны на сельском хозяйстве?

Вдалеке, у берега реки, виднелись какие-то вертикальные строения — подробности было не различить, но Дегтярный сразу решил идти туда: хоть какой-то ориентир в однообразно зеленом мире. По пути он размышлял о том, что, конечно, о будущем в его кругу говорили много, вот только одну тему упорно обходили стороной: а какая будет политика после технологической сингулярности? Ведь для неандертальца, попади он в Москву начала двадцать первого века, главную угрозу представляли бы не грохочущие автомобили, а власти предержащие. Что они сделали бы с приблудным троглодитом? В лучшем случае отправили бы к ученым на опыты. В худшем — пристрелили на месте, а потом всё равно отправили на опыты. Такая перспектива пугала, поэтому, наверное, никто из трансгуманистов ее всерьез и не обсуждал. Причем самое неприятное заключается в том, что политические власти, столкнись они с явившимся из прошлого неандертальцем, будут по-своему правы: они отвечают за безопасность граждан, а что способен выкинуть напуганный троглодит, легко себе представить — неандертальцы, говорят, не только на мамонтов охотились, но и друг на друга.

Нет! Аналогия ложна по сути и по форме. Живой неандерталец никак не способен оказаться в Москве, ибо его племя вымерло в незапамятные времена. И если он всё-таки оказался, значит его целенаправленно оживили из найденной тушки. Следовательно, он с самого начала находится под контролем ученых по согласию властей. Логично? Логично! То же самое и тут: тебя оживили, используя крионированный мозг, как и было сказано в контракте. Технология наверняка сложная, дорогая… Опять не сходится! Где ученые в белых одеждах и масках? Где компетентные органы? Где гид по миру будущего в виде бионической красотки? Вместо них какие-то «хренокрабы»…

При воспоминании о том, как он вырвался из обваливающегося строения, Дегтярный поежился. Ответов не было. Весь его предшествующий опыт оказался бесполезным. Возможно, сбежав, он нарушил какие-то местные правила и нужно вернуться. Но возвращаться к городу из «хоббитских» домов очень не хотелось. К тому же трансгуманист не был уверен, что сумеет отыскать обратную дорогу. В конечном итоге постановил, что если местные власти захотят его найти, то неизбежно найдут, а там можно будет обо всём с ними договориться. Разумные люди всегда договорятся!

Вскоре стали различимы детали строения на берегу реки, однако чем ближе Дегтярный подходил к нему, тем более мрачные чувства оно вызывало. Впереди высились развалины: кирпичные стены с пустыми проемами окон, рухнувшие с высоты плиты перекрытий, битая черепица, следы копоти. Трансгуманист не рискнул войти под тень стен, остановился, разглядывая. Да, раньше здесь стоял большой дом с пристройками в стиле… Дегтярный затруднился определить, в каком, но не начала двадцать первого века точно. Потом, вероятно, на дом сбросили бомбу, и он развалился.