Читаем «Если», 2015 № 05 полностью

Мы поговорили, хотя все было ясно без слов. Пластырь, которым Джефф заклеил дыру в скафандре, оказался дрянным, или, может быть, герметик оказался никуда не годным, или Джефф заклеил прореху, не слишком аккуратно следуя инструкции, или наши средства дезинфекции никуда не годились — какая теперь разница? Это была в сущности мелочь, повозимся — выясним, чья вина. Никто не запаниковал, хотя лично я думал о том, сколько нам осталось жить — несколько дней или, может быть, недель? И насколько мучительным будет конец?

Никто из нас не ощущал ни боли, ни головокружения, ни слабости, ни чесотки. Даже Джефф, заразившийся первым. Кстати, Инес вняла словам Ганса, и Джефф присоединился к нам, покинув изолятор.

Стали думать вчетвером.

— Мы обязаны исходить из худшего, — сказала Инес и посмотрела по очереди на каждого из нас, ища поддержки, — Мы не можем погибнуть здесь и лишить Землю «Брендана», не говоря уже о результатах экспедиции. Мы должны немедленно свернуть исследования, вернуться в Солнечную систему и послать сигнал бедствия. Нам помогут. На нас будут работать все микробиологи Земли. Однако надо быть готовыми к тому, что нам, возможно, придется провести в корабле довольно значительное время…

Это точно, подумал я. Пока мы не будем стопроцентно здоровы, а корабль гарантированно простерилизован, никто не позволит нам вернуться на Землю. Обидно, но справедливо.

— Есть возражения? — спросила Инес. Я даже заморгал. Когда это она интересовалась нашим мнением?

— Все правильно, — одобрил Джефф, а мы с Гансом просто кивнули.

И началась работа. Впрочем, вру: сначала мы все-таки подкрепились ужином, на этом настояла Инес, а потом мы с ней стали готовить корабль к отлету, а Ганс и Джефф, упаковав образцы и законсервировав свою аппаратуру, работали у нас на подхвате. Зверски хотелось спать, но я решил, что посплю не раньше, чем мы разгоним эту колымагу.

Разогнали.

Выспавшись и вспомнив, что было вчера, я первым делом направился к зеркалу. Это было лишним: ощупывание лица показало, что плесень, похожая на мягкую шерстку, подросла, разве что не колосилась. Хуже того: той же самой «шерстью» покрылись руки.

Раньше у меня там росли волоски, как у любого сапиенса мужского пола, а теперь они совсем затерялись в новой поросли. Раздевшись, я обнаружил плесень везде, кроме подошв и ногтей. Однако!..

Не стану врать, будто бы я принял это стоически. Напротив, меня пробил холодный пот. Правда, ни паниковать, ни лезть на стену от бессильной ярости я не стал за полной бесперспективностью этих занятий. Я просто стоял в одних трусах перед зеркалом, очень похожий на атавистического волосатого человека из школьного учебника, и бормотал ругательства, когда меня нашла Инес. Тоже неглиже. Тут-то и произошел тот разговор:

— Тебе надо побриться.

— Вам тоже, мэм.

Я деликатно старался не смотреть на нашего командира, но настроенная по-деловому Инес и не думала смущаться.

— Будь добр, перестань «мэмкать». Одолжишь мне бритву?

— У меня есть запасная. Только…

— Что «только»?

— Не поможет.

Она хлопнула себя по лбу — наверное, вспомнила, что у нее в личном барахле есть эпилятор. Ладно, решил я, испробуем оба метода.

Лицо я брить не стал, а вот левое предплечье выбрил. За этим не последовало ничего особенного, кроме легкого зуда, да и он прекратился к вечеру, когда выбритое место вновь заросло пушистой плесенью. Инес пришлось хуже: она мужественно прошлась эпилятором по всему телу, исключая скальп, и целый день чесалась то тут, то там. Ее метод оказался эффективнее лишь тем, что я вновь зарос в тот же вечер, а она наутро.

Джефф и Ганс травили на себе плесень всевозможными таблетками, инъекциями и антигрибковыми мазями.

С аналогичным успехом.

Потом эти трое продолжили попытки излечиться, по очереди пробуя себя в роли подопытных кроликов, а меня назначили контрольной группой. Я не возражал. У бортинженера всегда найдется какое-нибудь дело, а растительность на теле мне нисколько не мешала.

И никому из нас не мешала, откровенно говоря. Плесень крайне неохотно поселялась на пищевых продуктах, нарочно ей подсунутых, а пластмассу не трогала вовсе. Она паразитировала только на живых.

Паразитировала ли? Я чувствовал себя превосходно. Наверное, плесень все-таки сосала из меня соки — иначе она предпочла бы другой субстрат, — да только я этого совсем не замечал. Наверное, она по преимуществу довольствовалась кожными выделениями. А однажды, когда «Брендан» одолел уже около половины расстояния от планеты, необходимого ему для нырка, Инес сделала то, чего от нее никто не ждал.

— Ребята, — сказала она, — мне стыдно. Я была такой свиньей, что…

И не договорила — наверное, никакое сравнение не шло ей на ум. И то правда: куда уж дальше свиньи? Никто не возразил, потому что Инес сказала, что она была свиньей, а ведь свинья, осознавшая свою видовую принадлежность, уже не совсем свинья, как и дурак, заподозривший, что он глуп, уже не совсем дурак. Так что мы не стали уверять ее, что она всегда была эльфийской принцессой, а вместо этого обрушились на себя.